Получается, миссис Рипли действительно передавала отцу только то, о чём заранее меня предупреждала? Когда психотерапевт завела речь о защите моих интересов, деталях частной жизни, я решил было, что она так пускает пыль в глаза.
Отец шумно поднялся, обошёл письменный стол и сел в соседнее кресло.
– Для начала я бы хотел извиниться, Готье, – серьёзно начал он.
– Что?!
Мне послышалось? Извиниться? Сегодня что, солнечное затмение или шалит ретроградный Меркурий?
– Прости, что не уделял тебе достаточно внимания, – тяжело вздохнул отец.
– В своё время я извинялся перед Гедеоном, но, кажется, это меня ничему не научило. Отцовство даётся мне с трудом.
– Не стоит… – изумлённо проговорил я в ответ.
– Как раз стоит. Я всегда был строг к вам с Гедеоном. Таков мой характер. Но строгость не означает, что я люблю вас меньше, чем Габриэллу.
Я уставился на него, не в силах что-либо возразить.
– Понимаю, извинений недостаточно, чтобы исправить прошлое, но поговорить о проблеме в любом случае необходимо.
Все мы знаем, что я не самый лучший отец.
– А я не самый лучший сын, – тихо начал я, но он грозно возразил:
– Ты прекрасный сын, Готье! Никогда, слышишь меня, никогда не думай иначе. Вы – всё, что у меня осталось в этой жизни. – Отец устало взмахнул рукой. – Я мог бы хоть завтра уйти на покой, покинуть Совет, но боюсь, что в Октавии всё пойдёт кувырком. Есть люди, которые спят и видят, как бы улучшить здесь жизнь, но в результате только портят.
Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Сколько нелепых, а порой чудовищных законов я смог зарубить на корню во втором чтении!
– Законы? – оживился я. – Что это за законы?
– Один из последних – принудительная стерилизация низших. Само собой, выборочная.
– Как такое возможно?! Это же…
– Бесчеловечно? – закончил за меня отец. – Согласен, но не все так считают. Например, Фредерик Лир уверен, что Октавии это только на пользу. Закон о принудительной стерилизации низших должен помочь урегулировать уровень рождаемости – так считают те, кто предложил его.
Но это излишне. Мы можем обойтись более традиционными способами, но, по мнению некоторых, проще за один день покалечить человека, чем годами работать над демографической политикой.
Отец сжал губы в тонкую линию, взгляд его стал суровым.
– Этот закон никогда не должен вступить в силу!
– В этом году точно не вступит. Но его пытаются продвинуть каждый год.
