– Скэриэл вздохнул и поправил мне шарф. – Ты не такой. От этого мне ещё поганее.
– Почему?
Его руки замерли на моих плечах.
– Лучше бы ты злился. Мне привычнее чья-то злость, чем прощение. Хочу, чтобы ты знал, что я очень дорожу нашей дружбой. И не знаю, что буду делать, если мы перестанем общаться. Я… боюсь этого.
– Этого не будет, – прошептал я. – Если только ты не захочешь сам.
Скэриэл отпустил меня. На его лице мелькнуло удивление, и я прикусил язык. Мои секреты кололи грудь острыми шипами, просились наружу.
Я вымученно улыбнулся, и Скэриэл улыбнулся в ответ. Я посмотрел на его искусанные губы. Прямо сейчас я понял: всю дружескую вечеринку он тоже думал о недосказанных словах.
– Я знаю, мы не всегда будем дружить, – заговорил он тихо. – Такова жизнь.
– Не будь пессимистом.
– Скорее реалистом, – вздохнул Скэриэл, всмотрелся в меня снова и улыбнулся чуть светлее. – Ты знаешь, что ты очень красивый? Прости, что я как-то дразнил тебя принцессой. Я же шутил. Ты настоящий принц.
«Принц». Я сжал кулаки, боясь продолжения этого разговора.
– Не надо, – робко попросил я, отступая.
Мы услышали, как подъехала машина Чарли. Скэриэл грустно произнёс:
– Кстати, не позволяй своему водителю так к тебе обращаться.
«Малыш»?
– Это просто в шутку, – мягко напомнил я.
– Плохая шутка. Он может перестать тебя уважать или вообще выкинуть что-нибудь грязное.
Я поморщился. Мне не хотелось такое даже предполагать, по отношению к Чарли это казалось нечестным, и я шутливо одёрнул его:
– Прекрати. Что у тебя за претензии к нему? Он хороший парень.
– Я вздохнул – Ладно… Мне пора.
Скэриэл отстранился. Накинув куртку, я взялся за дверную ручку:
– Пока.
Но я сам чувствовал: мы не всё сказали друг другу, я опять оставляю Скэра взвинченным и расстроенным – и сам ухожу таким же. Поэтому я не стал спорить, когда он быстро поравнялся со мной, снова сжал плечо и с запинкой выдохнул на ухо:
– Подожди. Прошу, Готи, – его голос звучал сейчас ниже, более хрипло.
Я повернулся, кивнул и устало прижался лопатками к двери.
Скэр, нервно заправив за ухо волосы, чуть склонился ко мне и снова всмотрелся в лицо. Его глаза сейчас казались особенно тёмными, и он тоже сжал руки в кулаки.
– Мы оба знаем, – тихо заговорил он, – что я прав. Не насчёт Чарли, нет, точнее, не совсем. Зови это пессимизмом, реализмом… плевать. Понимаю, звучит ужасно, но знаешь, о чём я иногда думаю? Если бы у меня была такая возможность, я бы держал тебя в высокой башне. Подальше от всех.
Я вздрогнул.
