В тесной овчарне Репейка неведомо чему удивляется: только блестящие опаловые глаза баранов и легкий аромат сытого свекольного сена говорят о мироздании вне ее пространства. Но даже в этом уединении, щенок еще не видит ни света, ни мира вокруг — его новые зрачки откроются через несколько дней, открывая другую реальность....
Мирци запрыгала за ним, поплелась и Дама.
— Репейка шесть крыс прикончил, — сказал аптекарь, — а сейчас, честное слово, повел, по-моему, показать их своим новым знакомым.
— Верно говоришь. Гляди…
Дама села возле крыс, потом затрясла головой так, что уши ее разлетелись в стороны:
— Молодец! Но крысы грязные и вонючие, я никогда к ним не прикасалась.
Мирци обошла огромных грызунов, одного даже кусанула.
Репейка заворчал.
— Это не твое… — Потом посмотрел на Даму. — Твоя воспитанница очень нахальна.
— Это правда, по ты должен принять во внимание, что родилась-то она кошкой.
Она вернулась к забору и протиснулась менаду прутьями.
Между тем, яма была готова.
— Какие-нибудь вилы нужны. Хотя старый Ихарош чудеса рассказывал о своем щенке, мол, все, что ни попросишь, приносит.
— Попробуй.
— Репейка!
Репейка тотчас прибежал на зов — конечно, в сопровождении Мирци: котенок любил поразмяться.
— Принеси крысу… крысу, — показал аптекарь на крыс.
— Принеси! Принеси! Крысу… крысу!
Репейка опять сбегал туда-обратно, но приказания не понял.
— Дай ему одну в зубы.
— Я?!
— Ну, подтолкни ему под нос, если боишься их.
— Иди сюда, Репейка! — Лопатой он подтолкнул одну крысу к щенку. — Тащи ее сюда… сюда… вот так, вот так… феноменальный пес!! Неси, неси… потрясающе!
Глаза Репейки блестели.
— Игра… игра! — И он положил крысу у ног человека.
— Неси, собачка, неси всех! Неси сюда, неси! — восторженно взмахивал руками аптекарь, и даже старый лесник удивленно покачал головой.
— Слушай, Денеш, подобных собак на свете немного. Ведь он приносит их по одной и не кусает, как сделала бы даже самая лучшая легавая.
Однако, аптекарь почти не слышал его. Он был потрясен и даже не заметил, что Репейка принес уже всех.
— Тащи, Репейка, неси! Тысяча чертей, мы будем выступать с ним в цирке… тащи сюда, моя радость, чтобы я похоронил их всех в этой яме… на ужин получишь две пары сосисок… неси, Репейка!
Репейка опять побежал к складу.
— Неси! — надрывался аптекарь.
Репейка огляделся, обнюхал место, где только что лежали крысы, а поскольку призыв все повторялся, схватил Мирци и потащил к скорчившемуся от смеха аптекарю.
Мирци мяукала, потом стала сердито фыркать:
— Я тебя поцарапаю… всего исцарапаю! — хотя Репейка нес ее бережно, словно коробку спичек.
