В тесной овчарне Репейка неведомо чему удивляется: только блестящие опаловые глаза баранов и легкий аромат сытого свекольного сена говорят о мироздании вне ее пространства. Но даже в этом уединении, щенок еще не видит ни света, ни мира вокруг — его новые зрачки откроются через несколько дней, открывая другую реальность....
А Пипинч в это время произнесла целую речь, крошечной ручкой копошась в волосах Оскара.
— Подыми свою собаку, Додо, но близко не подноси.
Репейка взволнованно ерзал у Додо на руках, но так все же было спокойнее, да и Пипинч, когда он оказался с ней на одном уровне, не выглядела столь уж опасной.
— Поднеси поближе, но так, чтобы обезьяна его не достала.
Репейка усиленно принюхивался, а Пипинч протянула к нему морщинистую ручку.
— Я только поглажу, право, только поглажу, — проверещала она и обвила рукой Оскара за шею.
— Будь умницей, Пипинч! — И человек так посмотрел маленькой обезьяне в глаза, как умел смотреть только он.
Пипинч залопотала, залопотала, как будто клялась жизнью своих будущих детей, что будет умницей, только бы ее подпустили к маленькому незнакомцу.
— Рычать нельзя, Репейка, — сказал Додо, подходя ближе, и маленькая морщинистая рука, до ужаса похожая на человеческую, погладила щенка по голове.
— Я не обижаю тебя, не обижаю, — залопотала обезьянка и поглядела на Оскара, словно ожидая подтверждения:
— Правда ведь, я не обидела его? Хоп, блоха! — ухватила Пипинч прогуливавшуюся по голове Репейки прыгунью и тут же проглотила.
— На сегодня довольно, — сказал Оскар. — Они подружатся, и на твоей собачонке не останется ни одной блохи, можешь мне поверить.
Кто-кто, а уж Оскар знал животных!
На другой день Репейка больше не дичился Пипинч.
— Если не будешь приставать, и я тебя не трону, — коротко махнул он хвостом и с удивлением увидел, что Пипинч опять держит в пальцах блоху.
На третий день они встретились уже как знакомые. Пипинч, гремя цепью, колотила по крыше повозки:
— Хочу спуститься к моему другу, хочу к моему другу…
— Давай подпустим их, — сердито проворчал опять не выспавшийся Оскар; впрочем, обезьянка уже присмирела, поняв, что человек сердится. — Теперь они не сцепятся.
И вот обезьяна и щенок оказались на земле друг против друга. Репейка стоял свободно, обезьяна — на длинной цепи, над ними высились два человека.
Обезьяна ласково урчала, Репейка сдержанно обнюхал ее, а Пипинч обняла его за шею. Репейка предупреждающе заворчал и попятился.
— Мне это не нравится, — сейчас же отпусти шею.
— Но я не обижаю тебя, это у нас такой обычай…
— Все равно. Мне не нравится. Вижу, что драться ты не хочешь, да и мне это ни к чему, но я тебя еще не знаю. — Репейка лег перед Пипинч на живот, и она тотчас принялась искать блох.
