Смешной такой, будто только из болота!
Вот грымза: о Надиной "новой" кофточке ни слова!
Общаться с языкастой Машкой совсем не хотелось.
Похвалишь костюм – в лучшем случае презрительно ухмыльнется, осмелишься покритиковать – вообще с грязью смешает. Но осмотреть обнову все равно придется – явно основная тема для бесед на весь день! Пришлось идти.
В газетной читалке народу не было, одна Машка за стойкой.
– Что, тоже язвить пришла? – буркнула, завидев Надю, Мария.
– Почему? – растерялась Митрофанова.
– Да по кочану. Ходят тут всякие.., деревенские. Ни бельмеса в высокой моде не понимают. Без изюминки, без инжиринки, – передразнила девчонок Машка. И шепотом добавила:
Надя жадно разглядывала ее костюм. Одежка действительно смотрелась скромно: серенький цвет, зеленые разводики, скучный отложной воротник…
Но что-то было в Машином костюме. Что-то такое…
– Пройдись, – попросила Надя.
Маша охотно задефилировала по пустому залу.
Нет, костюмчик самый заурядный. Но что тогда произошло с Машкой? Всю жизнь стручок стручком выглядела – а сейчас хоть в журнале ее фотку печатай. Почему грудь вдруг стала красивая? И тонких, изящных рук у Марии вроде раньше не было. А плечи-то как развернуты – прямо инструкторша по шейпингу!
– Отличный костюм, – похвалила Надежда. – Очень идет тебе. комплиментах и рвались нести выбранное на кассу.
А Надя горько думала: "Табачный костюмчик недешев – десять условных единиц. А вот синяя юбка – почти халява, всего три у.е.".
Условные единицы у Нади Митрофановой были не обычные, приравненные к доллару, а особенные. Одна условная единица в ее понимании равнялась библиотечной зарплате.
"Зачем я себя растравляю? – грустно думала Надя. – Не буду больше вообще в центр ездить!" Но проходили дни, забитые скучными вечерами в одинокой квартире, и она снова срывалась, и ехала в центр, и смотрела в прозрачные стекла витрин, и мечтала, что когда-нибудь она тоже вольется в ряды нарядных и беспечных прохожих.
И заведет себе кредитную карточку, и купит вызывающий ультрамариновый костюм, и, может быть, даже сходит в казино, заплатив двести долларов за вход…
Но пока Надя оставалась зрителем. Зрителем, который робко разглядывал ярких, счастливых, ухоженных прохожих сквозь намытое окно. Зритель пил одинокий коктейль и тщательно выверял сумму денег в кошельке – чтобы хватило на чаевые.
…Сегодня Наде весь день не давал покоя Машкин костюмчик. И Наташкин (или то была не Наташка?) "Ауди".
