– Значит, в Институте минералогии был человек, чем-то похожий на Захарова? Занятный случай! А видеозапись посетителей у них ведется? Хотя… Вряд ли она могла бы храниться больше месяца – это в лучшем случае! А два года… Кто ее будет столько хранить? Но и с другой стороны… С той поры, как Захарова упрятали за решетку, прошло уже около десяти лет. Если все эти годы он провел в заключении, то внешне мог сильно измениться. Да, надежд мало на то, что он выжил и сейчас где-то на свободе. К сожалению, чудес не бывает… Но вы со Стасом, я так понял, все равно собираетесь работать в этом направлении?
– Разумеется! Попробуем разыскать Валерию – вдруг ей что-то известно? В ближайшее время рискнем встретиться с ее бывшим мужем… Надеюсь, о своей бывшей «половине» хоть какую-то информацию он даст? – Лев снова покачал ногой.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в кабинет величественно шагнул Станислав Крячко.
– Что, не ждали?! – хохотнул он, подмигивая. – А я – вот он! Ну, Лева! Ну, ты и садюга! Такую свиданку мне сегодня обломил… Такую женщину из-за тебя пришлось обмануть в ее самых лучших ожиданиях! Да-а-а! Видел бы ты ее лицо, когда я, помахав ручкой на прощание, покинул ее жилище… Даже небо, не выдержав, разразилось дождем.
– Там что, идет дождь? – обеспокоенно поинтересовался Орлов, взглянув в окно.
– Нет, в Златоглавой дождем и не пахнет, он прошел только в Болотово и его окрестностях… Кстати, очень даже живописный поселок. А какие там женщины! М-м-м… Как на подбор!
– Поня-а-а-тно… – покачал головой Лев.
– Что – «поня-а-а-тно»?!! – язвительно фыркнул Крячко. – Вот потому я тебя и назвал садюгой. Нет, ну надо же! Только все, так сказать, «срослось» и появилась четкая перспектива, говоря словами Некрасова, «дать жажде сердца утоленье», как вдруг звонит Лева: «Але, але, тырым-пырым, бе-ме и кукареку». Ну и все! Кирдык горячке чувств, кирдык безумствованию сердец…
– Ты еще помнишь Некрасова? – изобразив недоуменный вид, всплеснул Лев руками.
– Ну, да! – Стас широко улыбнулся и ностальгически зажмурился. – Это была моя единственная пятерка по литературе за все годы школьной учебы. Как там? А! «Суров ты был, ты в молодые годы умел рассудку страсти подчинять. Учил ты жить… Э-э-э… Для славы, для свободы, но более учил ты умирать. М-м-м… Сознательно мирские наслажденья ты отвергал, ты чистоту хранил, ты жажде сердца не дал утоленья; как женщину, ты родину любил…»
– Браво, браво, браво! – Гуров иронично поаплодировал и изобразил жест, как бы смахивая слезу.
