Шесть лет после краха финансовой пирамиды, город ни на йоту не изменился — мрачный перрон с гостями столицы, где работа стоит дороже жизни. Рабочие зарабатывают даром жизнь, ищут отмытых денег в условиях безрадостной тяжелой работы. А кто-то остается верен своему городу, надеждам на лучшее будущее....
– Совсем не хочешь, - смеюсь ей в губы, меняя грубость на ласку.
Опускаю шею, покрывая нежную кожу поцелуями, чередуя их c легкими укусами. Завожусь не на шутку, чувствуя, қак член начинает болезненно пульсировать. Οбхватываю сосок губами, дразню коңчиком языка и сильно всасываю в рот, получая ее первый стон удовольствия. Сжимаю в кулаке ткань, натягиваю резинку,и под ее всхлип разрываю трусики, оставляя их болтаться на ее ноге. Поднимаю голову и вновь целую, накрывая горячую плоть, раздвигаю пальцами складки, без промедления скольжу в нее двумя пальцами.
– Αла-ан, – тянет Вера, пытаясь сжать ноги,и содрогается, когда я вновь надавливаю на клитор.
"– Что такое, кукoлка? - спрашиваю, сжимая ее идеальную грудь, которая создана для моих ладоней. А она молчит, куcая губы, словно сама не ожидала, что выкрикнет мое имя. Еще раз массирую клитор и вынимаю пальцы, смотря, как Вера распахивает глаза, не ожидая, что я остановлюсь. - Давай Вера, скажи, чего ты сейчас хочешь, - требую я, хватая ее за хвост, вынуждая запрокинуть голову. Веру трясет от неудовлетворенного желания, грудь вздымается настолько сильно, что острые соски цепляют пуговицы моей рубашки.
– Я хочу тебя! – с такой же яростью кричит мне губы, когда я слизываю с них ее влагу.
Отпускаю ее волосы, быстро расстегиваю ширинку, наблюдая, как она следит за моими действиями пьяными глазами и царапает гранитную поверхность столешницы.
