Шесть лет после краха финансовой пирамиды, город ни на йоту не изменился — мрачный перрон с гостями столицы, где работа стоит дороже жизни. Рабочие зарабатывают даром жизнь, ищут отмытых денег в условиях безрадостной тяжелой работы. А кто-то остается верен своему городу, надеждам на лучшее будущее....
Α она, как неживая, не сопротивляется, но и не отзывается на мои ласки. Α мне нужна реакция,
ее эмоции, отдача! Я никогда никого ни к чему не принуждаю,
женщины всегда сами отдаются мне. Отрываюсь от ее шеи и смотрю в глаза,тяжело дыша в губы. Накрываю ее рот, целую, вынуждая впустить мой язык. Жадно пожираю ее губы, сплетая наши языки. Пoцелуй становится алчным и более порывистым, но целую только я, а она просто все принимает как данность, вообще не отвечая. И я начинаю злиться, кусая ее губы, накрываю грудь, легонько сжимаю и вновь чувствую, как Вероника напрягается всем телом, словно, бл*дь, ждет, когда это все закончится! Мне бы отпустить ее, но я, как помешанный, пытаюсь добиться хоть какой-то отдачи.
Отрываясь от Веры, отпускаю её и пытаюсь восстановить дыхание. Οна отстраняется от меня и откидывается на спинку сиденье, быстро поправляя прическу. Беру пачку, вынимаю зубами сигарету, прикуриваю, максимально сильно затягиваюсь, впуская в легкие дым, пытаясь успокоиться и обуздать коктейль из возбуждения и злости.
– Прости, я растерялась и… – она больше не находит слов, а мне, сука, хочется смеяться.
– Слушай, Вероника, я похож на идиота? – Молчит, нервно сжимая края пальто. - Ты – взрослая женщина, далеко не девочка, довольно спокойно согласилась провести со мной вечер. Надела сексуальное платье и… – резко отодвигаю ее платье вверх, - и чулки с кружевной резинкой, - ухмыляюсь я. – За ужином откровенно меня соблазняла.
