Спать еще не хотите? – осторожно поинтересовалась я.
- Совсем нет. Это вам нужно больше отдыхать. Нет? Тогда расскажите о своем мире… а если нельзя – о своей жизни.
Мы проговорили до белого дня. По лестнице он меня уже буквально тащил – слипались глаза.
- Выспимся, поедим и сразу – долгая прогулка, - сонно бормотала я, - а хорошие люди в Ло, правда?
- Есть разные, Мари, как и везде. Завтра прибудет ваше приданое, - улыбался муж, - и мои свадебные подарки – я полностью обнёс свои покои в родном замке. Отдыхайте, дорогая, - прижался он к моему лбу губами, пропуская в комнату и прикрывая потом дверь – чудо, не мужчина!
И теперь ему есть о чем думать, кроме глупостей – уютно укутываясь в одеяло, думала я. И у меня совесть отдыхает. А может и зря рассказала - что-то ушло... легкость весёлая, которую и Бригитт в нём заметила. Но она и так умерла бы этой ночью. Или нет? Он сильный, очень сильный.
Что-то ушло… а что-то появилось взамен. Трудно так – сходу, сообразить. Наверное, у него ко мне сейчас настороженное уважение. А информацию нужно выдавать порциями, как делала Шахерезада. И только необходимое, а то получим информационный шок. А сам пытать меня он не станет, как не стал Дешам.
Приятно, когда с тобой считаются и тебя слышат…
Через пару дней похолодало и зарядили дожди…
Я решила отнестись к этому, как к развлечению и разнообразию. Моя жизнь в качестве богатой бездельницы не предполагала работы – вообще никакой. А безделье, это трудно на самом деле – я помнила прошлую тоскливую зиму в Анжу. Но сейчас скучать было некогда – прибыл обоз с «моим» приданым и личными вещами Рауля.
Возничие помогли с выгрузкой и переноской в дом кучи красивых и просто полезных вещей. Заночевали мужики в башне на сене, собрались утром и после завтрака уехали, оставив еще и двух шумных и очень красивых собак – точеный силуэт, сухая морда, белоснежная шерсть…
- Это порселен, Мари. Или собака Франш-Конте, а еще её называют фарфоровой гончей за изысканность… в сумраке она светится, как изящная фарфоровая статуэтка. Единственный недостаток – любит лаять. Если для вас это неприемлемо, они будут жить у кого-то в Ло.
- А достоинства? – гладила я теплую гладкую шерсть псины, которая безбожно ко мне ластилась: - Вижу уже, что охранник из неё никакой.
- Они замечательные охотники и мы всегда будем с дичью. Дружелюбны, непритязательны, любят детей и вытерпят от них даже самое жестокое обращение… а маленькие дети иногда не осознают своих действий, согласитесь?
- Соглашусь, - наклонилась я, принюхиваясь.
- Запаха нет. Шерсть роняют, но это естественно для всех собак, да и людей тоже. Я взял их щенками в аббатстве Клюни, их разводят там монахи. И ни разу не пожалел. Но они содержались на псарне, а здесь придется пустить их в дом.