Автор
В мире, где всё раскололось на "до" и "после", Маритт борется за жизнь. Встреча с Францией и хирургией открывает новые тайны. Теперь Маша оказывается в центре сложной ситуации, где на кону стоит судьба и личные отношения.
Но если здесь есть такая возможность… Нет - женщинам точно не стоит доверять воспитание мужчин.
- А короткие штаны… э-э-э – кюлоты? Это же неудобно! Зачем тогда их носили?
- При езде верхом аристократы обувались в сапоги и вынужденно надевали длинные «простонародные» штаны. Именно для удобства. А кюлоты - это статус. Шелковые чулки мог позволить себе только обеспеченный человек. После революции кюлоты ушли…
- А можно…? Если я буду называть вас - Мари? Вам не идет отчество.
- Почему – нет? Это будет привычно, во Франции нет отчеств, но принято перед именем обозначать семейный статус – мадам, например. А Мари… так меня называли близкие люди, мне будет приятно, Дато.
- Зачем вы полезли на лошадь во всех этих юбках? – разглядывал он на картинке в ноуте пышные платья, которые нашел для него отец: - Почему Андрэ разрешил вам?
- Он друг, но все-таки я была его хозяйкой и выразила желание категорически. Он не мог ослушаться.
- А Дешам?! Он тогда чего молчал? Зачем позволил?
- А Дешам после истории с прививкой и рассказа о другом мире уверовал в мою разумность. Стал относиться, как к равной – уважительно. Посчитал, наверное, что я знаю, что делаю. И не знал, насколько хорошо сижу в седле. Я действовала тогда на эмоциях. С женщинами так бывает и хорошо, если рядом окажется тот, кто заставит думать. Рауль бы не позволил...
- Мне кажется, с доктором что-то случилось, - медленно заговорил Даня, - иначе Франция привилась бы вся.
- Случилось…? - замерла я и растерянно потянула с себя очки, - а что с ним могло? Война уже закончилась.
- Или там был другой мир, к чему мы пока и склоняемся, - подхватил Георгий, который до этого просто слушал нас, сидя за столом.
- Да, ты прав, - бормотала я, аккуратно очищая морковку – мы готовили плов.
- А папе вы говорите «ты», - обвинил меня Дато.
- Само собой как-то… мы же почти не спали, всю ночь просидели на кухне, говорили… Я не особо задумываюсь над этим – обращаюсь, как мне комфортно. Вас царапает моё «вы»?
- Нет… - задумчиво размышлял он: - нормально, мне даже нравится. Пап, я вот думаю… а может, мне стоит подумать о секции фехтования?
Георгий перевел взгляд на меня: - Маня, ты больше спец в этом вопросе.
- Пап, ты зачем манькаешь? – удивился сын.
- Тебе вообще какое дело? – вскинулся Даниил.
- А мне нравится. Виконтесса и мадам, оно конечно… Но Маня – тепло, по-домашнему, - улыбалась я, - а что касается фехтования…? Я понимаю, - действительно, отлично понимала я мальчика, - но Франсуа обучали с трех лет.
