Новых следов на нем не обнаружилось: все та же вспаханная полоса. Но тот, кто снимал подслушивающее устройство, вполне мог пройти по ней, а потом опять закидать — допустим, саперной лопаткой — собственные следы.
— Знать бы, кто ее утащил, — сквозь зубы протянула девушка.
Леся с долей сарказма подхватила:
— А мог — любой третий, случайно ее заметивший…
— А может быть, ее поставил — а потом, когда совершил свое черное дело, убрал — сам убийца?
— Может, и так. Знать бы, зачем.
— Ну, например, для того, чтобы быть уверенным: ненужные свидетели — в доме. Они не появятся внезапно в том коттедже, где происходит убийство.
— Молодец, Алябьев, — слегка высокомерно похвалила меня Леся. — Умеешь логически мыслить.
— Тогда реши хотя бы одно уравнение из целой системы со многими неизвестными: кто и зачем поставил «жучок»?
— Не могу. Не понимаю, — развел я руками. — Сам голову ломаю: зачем ее поставили, для кого, какая связь с убийством…
— Если ты думаешь, — призналась Леся, — что понимаю — я, то глубоко и серьезно заблуждаешься… — Она кивнула на щиток: — Закрывай!
Мы вернулись к крыльцу. Отряхнув с ботинок снег, вошли в дом.
Женя Горелова лежала в своей спальне в той же позе: больная нога на спинке кровати, в руках книжка Льосы. Однако мысли ее, казалось, витали далеко от латиноамериканских страстей. Увидев нас, девушка приветливо улыбнулась.
— Можно с вами поговорить? — немедленно взяла быка за рога Леся.
— Можно, — улыбнулась она. — Если только ваш очаровательный спутник отнесет меня к месту беседы.
— Да не утруждайте себя! — воскликнула следовательница. — Я сяду сюда, на кровать, если вы позволите.
— Нет уж, супружеская спальня не место для допросов.
Женя села на кровати, притом ее халатик задрался гораздо выше коленей, обнажив стройные, загорелые бедра. Я подал ей руку, помогая встать.
— Не так, — покачала она головой. — Вы парень мощный, мои пятьдесят один килограмм как-нибудь выдержите. Присядьте. — Я исполнил ее команду. — Теперь хватайте.
Я подхватил девушку на руки, встал. Тело ее оказалось теплым и упругим. И, она не соврала, совсем не тяжелым.
Леся безо всякого удовольствия смотрела на Женю в моих руках.
Горелова обвила мою шею. Запах ее свежевымытых волос ударил мне в голову.
