Кто-то из военных предложил такой формат, вместо открытых военных действий против красных, совместное управление. Вот почему до сих пор война идёт, и, кажется, мы уже не будем за бортом, ибо немцев начали хорошенько так бить. Неужели кто-то смог направить всю эту русскую кипучую энергию в нужное русло? Не убивать самих себя, а объединиться против врага? Охренеть, а как же убийства офицеров? Ничего не понимаю, возможно, Ленин решил договориться с военными, чтобы закончить войну, а остальное будут решать после? Но это чушь, он сумел взять власть в известной мне истории именно потому, что армия разложилась! Ведь вернись солдаты с фронта с победой, они будут в почёте и не повернут свои штыки против своих же товарищей. Ничего не понимаю. Будем ждать дальнейших событий, может, это лишь временный союз, а чуть позже всё начнётся с новой силой? Эх, а прикольно бы посмотреть на такое правительство, смесь коммунистов и военных, это было бы похлеще ядерной бомбы.
– Здравствуй, Николай Васильевич, – мужчина лет шестидесяти смотрел ровным взглядом, открыто и протягивал ладонь для рукопожатия.
– И вам не хворать, Пётр Миронович, – ответил я на приветствие и пожал протянутую руку. Надо же, тезка Машерова.
– Как ты знаешь, Николай, я выполняю обязанности старосты нашего района по продразвёрстке, – при этом мужчина сам поморщился, понятно, ему самому все это нравится не больше, чем кому-либо.
– Говорили же на сходе об этом, в прошлом месяце? – напомнил я о собрании. Да, я уже по полной вошёл в жизнь сельского хозяйства и черпаю дерьмо вместе со всеми жителями села.
– Да, конечно, говорили, – качает головой староста, – но ведь ничего не изменилось. Нужно сдавать, слышал, что под Мышкиным случилось?
– Нет пока, а что? – Не слышал, но догадываюсь.
– Приехал продотряд и… Плохо там всё закончилось. Мужики послали лесом этих сборщиков, те начали забирать всё подряд. Один из стариков за вилы, в общем, четырёх мужиков-сельчан на тот свет переправили.
– Понятно, рэкет начался, – пробубнил я.
– Что начался? – услыхал всё же староста.
– Беспредел, говорю, – громче добавил я. – Так чего ты хотел, Пётр Миронович?
– Так сдавать-то надо, или будем ждать, когда и к нам со штыками придут?
– Ты моё слово ещё на совете слышал. – Тот кивнул, поморщившись. – Дело, в общем, правильное, но условия не позволяют. Ты сам всё знаешь, чего мне тебе повторять! Деньги, которые предлагает власть, дешевле бумаги, на которой их печатают, а в сортире ими пользоваться тоже не станешь.
