Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
— Что ты о них знаешь?
— Знаю, что все они украинцы. Учились в разведывательно-диверсионной школе в Кринице, это в ста километрах от Кракова.
Об этой школе Романцеву тоже было известно: обучение в ней было поставлено серьезным образом, а сама школа была законспирирована под лагеря трудовой повинности.
— Вещмешки у них были тяжелые?
— Да, — ответил Бойко.
Капитан со старшиной переглянулись. Значит, в вещмешках у диверсантов вполне могли быть тыловые шашки с запалами.
— Твое предположение, их задача — совершить диверсию?
— Думаю, что да.
— Куда они могли направиться?
— Я не знаю. Мы об этом не разговаривали, у них свое задание, а у меня свое.
— В чем заключалась твоя задача?
— Я должен был легализоваться через запасной полк. Узнать состав прибывающих: их возраст, национальность, род деятельности, из каких они мест. Сообщить о технике, идущей на передовую — командование особенно интересовало тяжелое вооружение и зенитные установки, — а затем должен был вернуться в расположение абверкоманды-102.
— Когда именно?
— Максимальный срок «командировки» — полтора месяца.
— Каким образом ты сообщишь проводнику о своем решении вернуться назад?
— В расположении запасного полка находится бывшая помещичья усадьба.
— Это рядом со штабом дивизии?
— Да. В саду сохранилась каменная беседка, под скамьей в консервной банке я должен оставить закладку резиденту. Как мне сказали, место тихое и неприметное.
Тимофей невольно усмехнулся: действительно неприметное, в последний раз он сидел там на гранитной скамейке, когда писал отчет.
— Ты его знаешь в лицо?
Бойко отрицательно покачал головой:
— Даже не представляю, кто это. Но обер-лейтенант Даллингер сказал, что он меня знает.
— А ты попытайся!"
"— Возможно, что где-то пересекались во время подготовки. Например, меня могли показать ему на территории абверкоманды-102 под каким-нибудь предлогом. У немцев такие вещи практикуются.
— Вы были на одной территории и ты его не знал?
— Агенты, имеющие наиболее важное задание, готовятся по индивидуальной программе.
Конспирация что надо! Тимофей нервно раздавил выкуренную папиросу о стеклянную пепельницу, едва ли не до самых краев заполненную окурками.
Дело значительно усложнялось. Можно было бы подкараулить резидента и взять его в тот самый момент, когда он захочет извлечь закладку. Но в этом случае Зеленчуку придется предоставить значительную свободу, что является большим риском.
