– Да шоб меня! Шо? Шо це було? – Сизый, резко развернувшись в сторону опасности, вжал голову в плечи и принялся озираться.
– То ж местные легавки, – с улыбкой ответил Копчёный, протягивая Молотку пистолет брата.
– Это? Да це не собаки, точно! – Главарь подскочил к старому вору и схватил его за пальто. – Так собаки не воют!
– На то они и местные. Их же напочковали шавки лабораторные, скрещенные с тутошними слепышами.
– Псевдоволки! – Потап схватился за автомат, забыв об обеде.
– Они самые. – Копчёный аккуратно высвободился из рук Сизого. – Титьки мацать некогда, нужно тянуть ногу на ту сторону, и быстро!
Подгоняемые главарем, бандиты двигались настолько быстро, насколько позволяла местность. Место привала на речном берегу, как и сам берег, остались далеко позади, укрытые густым туманом. В воздухе висела влага, пропитывая одежду и приглушая все звуки. Вытянувшись длинной цепочкой по сырому сосновому лесу, группа ползла по намеченному Копчёным маршруту.
Притворившись, что поскользнулся и подвернул лодыжку, Джокер некоторое время прихрамывал, стараясь не отставать, потом махнул рукой обернувшемуся Сизому и крикнул:
– Я догоню, отдохну только немного!
Группа медленно удалялась от присевшего на корточки Джокера, некоторые на ходу оглядывались на отставшего товарища, но никто не остановился. Ходьба след в след давалась тяжело, не все оказались в состоянии поддерживать заданный Сизым ритм движения, а сам главарь, шагавший за Копчёным, часто оборачивался, приглушённым шёпотом требуя не отставать.
Кричать, да и вообще шуметь в этом лесу не хотелось категорически, особенно после последнего привала. Тут совсем не чувствовалось обычных для соснового бора ароматов хвои и смолы. Напротив, здесь всё казалось мёртвым, в воздухе ощущался еле заметный, на самой границе восприятия, явный запах тлена и разложения. Нехорошо пахло в этом лесу, и сосны выглядели непривычно мрачными. Их стройные темно-рыжие стволы, почти лишённые хвои, голыми столбами взметались из земли, словно ожившие мертвецы или покосившиеся кресты на кладбище. Туманная изморось окутывала все предметы, делая контуры призрачными, неясными, вселяя в души идущих мимо людей страх и неуверенность. В группе повисло робкое молчание, не было слышно обычных для бандитов шуток-прибауток, на серьёзных и напряжённых лицах ясно читалось нежелание продолжать путь, но сдерживала от бунта боязнь перечить лидеру.
Марш группы среди безмолвных деревьев-часовых, задрапированных саванами из клочьев тумана и мороси, начинал походить на похоронную процессию. Окружающую тишину прерывал лишь скрип деревьев, пошатывающихся на слабом ветру.