Человек, ставшего Стражем Армады, ищет подтверждение своего статуса потомка Истинных Стражей. Он обнаруживает, что время играет ключевую роль в его миссии, сталкиваясь с загадками других потоков времени. Перед ним открывается необходимость найти некое существо для завершения своих дел.
Однако сознания она не потеряла, поэтому могла наблюдать за людьми, слушая их разговоры на французском языке.
– Она твоя, целая и невредимая… – сказал первый наёмник. – Забирай. Нам надо спешить.
– Да, скоро будет буря, надо успеть в лагерь, – подхватил второй.
– Вы мне предлагаете самому её везти?
– Не сломаешься, довезёшь!
– Ну, знаешь! – крикнул кто-то, стоявший за спиной Милки, уже садившимся в машину конвоирам. – Вас, наёмников, в Зоне хватает! Можем и другим платить.
– Не можете, – в окно высунулась голова. – Договор подписан на год!
– Пошёл ты… – ругательство на чистом русском языке заглушил шум подъёмника.
И тут кресло с Милкой резко крутанули, да так, что её голова запрокинулась, и теперь она видела только потолок. Спустя некоторое время они остановились. Зашумел какой-то механизм, что-то сдвинулось с металлическим призвуком, послышался щелчок. Милену повезли дальше, и она заметила массивную дверь между подземным гаражом и основными помещениями.
Бетонные стены сменились глазурью кафельной плитки, уходящей под уклон. Длинные потолочные светильники горели через один. От скуки Милка начала их считать, но сбилась после третьего десятка. В голове вертелись вопросы: «Зачем? Куда? Кто? Для чего?».
Вновь остановились. Девушка услышала шум движущегося лифта. Потом – мягкий звук открывающихся дверей. Её завезли внутрь. Двери сомкнулись, кабина вздрогнула, пришла в движение и медленно поехала вниз. Через несколько секунд процесс повторился, и под колёсами Милкиного кресла снова застучали стыки между плитками. Ещё шаги, много шагов эхом закружилось вокруг. Какофония резко прекратилась, когда девушку завезли в ярко освещённую комнату с белым потолком и закрыли дверь. Затем без церемоний разрезали пластиковые наручники, причиняя ей при этом сильную боль, и поправили голову. Она хотела было огрызнуться, но язык до сих пор не слушался.
По мере того как глаза привыкали к яркому искусственному свету, Милена поняла, что находится в медицинском заведении. Об этом говорили ощущение стерильности, стойкий запах хлорки и высокий стеклянный шкаф с полками, заставленными сосудами с заспиртованными эмбрионами. Засмотревшись на них, Мила не сразу заметила хозяина кабинета, сидевшего за столом и заполняющего какие-то бумаги.
– И долго мне ждать? – не поднимая головы, произнёс он. – А, Калым?
– Ещё две минуты, – обыденным голосом ответили из-за её спины.