А сам все ходит, смотрит и слушает. А потом записывает. И чтобы подозрений не возникало, он то в роте у командира, то в штабе с бумажками бегает. Но Данилин, баран упертый, то ли просто идиот. Его крысятничество и у нас вскрылось совсем недавно, буквально перед самым переездом.
Петров понимающе кивнул.
— Спасибо за помощь, помог так помог!
— Да не вопрос, брат! — тот потоптался еще немного и ушел.
— Данилин, значит… — задумчиво произнес младший сержант. — Придется провести воспитательную беседу.
В общем, за ним начали наблюдать тщательнее, но все равно ничего подозрительного в его действиях не было. Но вскоре на практике все-таки подтвердилось, что Данилин действительно стукач, из-за которого на роту насыпалось много проблем. Когда вечером он стирал свой китель, содержимое карманов переложил в штаны и сам не заметил, как на пол упала сложенная в несколько раз бумажка.
Кукушкин ее в каптерку притащил и остальным показал.
Текст там был соответствующий — сержанты ночью намеревались сгонять на кухню и набрать там новой вкусной тушенки. Ну и накрыть поляну после отбоя.
Естественно это всех выбесило. Петров и другие устроили с Данилиным напряженную беседу. Даже в нос пару раз дали — через подушку, чтоб следов не осталось. Только без толку. Тот сразу же разнылся и на следующий день все слил Ветрову, отчего майор прибежал разбираться в неуставных взаимоотношениях.
За это все старослужащие схватили по выговору и по пять нарядов вне очереди каждый. Само собой, сам Данилин только посмеялся над всем этим. Более того, как-то выбил себе разрешение спать прямо в штабе, в комнате отдыха наряда. Соответственно, сливать ему стало нечего, поэтому он пакостил намеренно. Приходил в роту только по задачам адресованных ротному, а по пути умудрялся что-то разнюхать. Публичное наказание исполнить не удалось — возможности не подвернулось.
Гончая, по фамилии Ветров глаз не спускал с сержантов, бегая по углам и все разнюхивая. Хотя промашки случались все чаще и чаще, легче от этого не становилось.
Повлиять на Данилина стало еще сложнее. В части он общался только с одним человеком, своим единственным земляком. По стечению обстоятельств им оказался не кто иной, как Валера Кольский. Тот стучать бы не стал, слишком простой и недалекий. Да и зачем ему это?
Постоянные «залеты» роты уже вконец достали, причем всех. Поэтому, через несколько дней, стоя в наряде по роте, решил я проявить инициативу и посодействовать в этом вопросе. Типа для всеобщего блага.
