Лечить! Значит так, Куртов, и Громов, ко мне!
Мы подбежали к старшине. У меня в голове уже была мысль, что нас ждет. К счастью, реальность оказалась чуть другой и я облегченно выдохнул.
— Вы, двое! Сейчас возвращаетесь обратным маршрутом и ищите потерянную часть противогаза Ильина. Искать до тех пор, пока не найдете! Ясно?
— Так точно! — мы отозвались в один голос.
— Угу… А чтобы вы не потерялись и дурака не валяли, с вами отправится ефрейтор Кукушкин!
— Есть! — хмыкнул тот.
— Так… Рота, газы! — скомандовал Лавров. — Ой, ой… Ильин! Что с тобой?
— Со мной все нормально, товарищ лейтенант! — неуверенно отозвался тот, едва услышал свою фамилию. Пока все шуршали резиной и мычали, натягивая «газики» на мокрые головы, тот стоял в растерянности.
— Да как же нормально?! — покачал головой Лось. — Гляди-ка… Бледный весь, глаза на выкате. Сейчас кашель начнется, рвота. Товарищ лейтенант, на лицо все признаки отравления хлорпикрином. Ильин, резь в глазах есть?
— Есть, — признался тот. — Но это просто пот в глаза попал.
— Никакой это не пот! А еще говорить, наверное, тяжело, да?
— А я говорю, да! Потому что язык распух! Значит, у нас пострадавший, которого нужно эвакуировать, правильно?
— Я не слышу! Мы что, бросим пострадавшего товарища?
— Никак нет! — вяло и недружно отозвались бойцы.
— Вот и я так думаю. Самарин, Михайлов! Хватайте Ильина, ваша задача донести своего боевого товарища до части. Прохоров помогает. Вопросы?
— Товарищ лейтенант, да я сам могу! — попытался вырулить «косячник», но ему тут же заткнули рот носовым платком.
— Я же говорю, рядовой Ильин не может говорить, потому что у него язык распух. И бегать не может, потому что ему плохо и голова кружится.
Вопросов не было. Все прекрасно все поняли.
И они побежали, а наши троица отправилась обратно, искать потерявшуюся часть противогаза. Нашли мы ее быстро, не прошло и десяти минут. Кукушкин сначала подгонял нас, потом передумал и сбавил темп. Его тоже не радовала перспектива догонять роту, а потому халтурить начали все трое.
Когда же мы добрались до конечной точки, рота уже была там. Самарин и Михайлов были никакие — мешками лежали под деревом, открывая и закрывая рты, словно выброшенные на берег щуки. Сам Ильин выглядел не лучше. Ох и влетит же ему сегодня после отбоя…
— На! — я протянул ему фильтрующую коробку. — Больше не теряй!
Тот только кивнул. Видно было, что парню очень стыдно.
— Ну что, воины! Тяжко? — поинтересовался старшина у подразделения.
— А это только начало, вы ведь еще даже присягу не приняли! Кто мне скажет, когда она?
И верно, на начало августа действительно была запланирована присяга. Ровно через месяц после того, как мы стали солдатами и покинули сборный пункт. Конечно же, никто из родственников сюда не приедет. Причины очевидны.