Ты читаешь по-гречески?
Корнелия вздохнула. Снова тот же вопрос.
– Нет. Мой отец не считает нужным учить меня чему-нибудь, кроме домашних дел.
– Ты бы хотела научиться читать по-гречески и узнать, например, о Фалестриде, царице амазонок, или о Елене и Троянской войне? Ты знаешь об этом что-нибудь?
– Не знаю. Конечно, я бы хотела прочитать, но отец…
– Сделай одолжение, не упоминай больше об отце. Ты разговариваешь со мной, с Аврелией.
Корнелия помолчала и несколько раз кивнула.
– Ты хочешь, чтобы я научила тебя читать по-гречески?
Девочка почувствовала, как к глазам подступают слезы:
– Да, я бы очень хотела, госпожа.
Тут в дом влетели Цезарь и Лабиен и направились прямо в атриум, прервав разговор Корнелии и Аврелии.
– Сулла идет на Рим! – объявил Цезарь. – С шестью легионами из Нолы.
Аврелия недоуменно посмотрела на них:
– Ты уверен, сынок? Этого не может быть. Ни один римский сенатор не повел бы легионы против Рима.
В это мгновение явился Цезарь-старший, он тоже возвращался с Форума.
– Случилось невозможное, – подтвердил он, услышав последнюю фразу Аврелии. – На Форуме ни о чем другом не говорят.
Он обливался потом. Видимо, он чуть ли не бегом проделал путь от срединных кварталов, чтобы сообщить эту новость.
– Воды! – властно воскликнула Аврелия, глядя на атриенсия.
Тот отправился выполнять повеление. Аврелия оглянулась на Корнелию:
– Вот как с ними следует разговаривать.
Девочка снова кивнула – быстро, не открывая рта.
Он сделал несколько глотков.
Потом уселся на солиум.
– Очень непросто, – повторил он.
Корнелия вернулась домой. Как она и предполагала после всего, что услышала в доме Цезаря, ее отец чувствовал себя неспокойно.
Цинна погрузился в глубокое раздумье.
Корнелия молча наблюдала за этим. Когда отец пребывал в таком состоянии, лучше всего было ничего не говорить и не делать, чтобы не навлечь на себя его гнев.
– Подождем, – сказал наконец Цинна. – Примем все условия, которые навяжет нам Сулла. Но рано или поздно ему придется покинуть Рим вместе со своим войском, чтобы биться с Митридатом. Тогда-то мы и поднимем голову. Наше время еще придет. Воспользуемся передышкой, чтобы хорошо подготовиться.
Сын удовольствовался объяснениями отца, но Корнелии чего-то недоставало. Если бы ее мать была более решительной женщиной, подобно матери Цезаря, можно было бы расспросить ее, но Анния отличалась кротостью – отчасти из-за воспитания, отчасти потому, что Цинна не был таким мягким, как Юлий Цезарь-отец. Девочка не стала выяснять у матери, что имел в виду Цинна.
И ко всеобщему удивлению, сама заговорила с ним:
– К чему нам готовиться, отец?
Цинна посмотрел на нее раздраженно. Для него все было очевидно.