– Но гробницу осквернил только Сулла, – заметила Корнелия, опасаясь, что Цезарь решит расправиться сразу со всеми продажными сенаторами.
– Сулла совершил злодеяние, – отозвался Цезарь. – Но ни Помпей, ни Красс, ни кто-либо другой не пытались ему помешать. Все они – соучастники и отныне заслуживают моей вечной ненависти. – Он поднял взгляд и устремил его в глаза жены, полные покорности. – Корнелия, я понимаю, что они берут мзду ради обогащения, что они разгневаны на тех, кто хочет это пресечь, что они стремятся защитить свои привилегии. Я даже понимаю, что за это они готовы убить. Но осквернять могилу одного из величайших полководцев Рима только из подлой мести – на это никто не имеет права. Сегодня они перешли черту, за которой нет возврата. И однажды я тоже перейду свою черту, чтобы они отплатили кровью за все злодеяния, которые совершили. Клянусь… Юпитером.
Это была не просто клятва. Это была клятва фламина Юпитера, верховного жреца главного римского бога.
Прогремел гром, расколов небо надвое.
Хлынул проливной дождь.
– Пойдем, – сказала Корнелия и, нежно взяв мужа за руку, повела в дом.
По всей видимости, популярам не на что было надеяться.
Сулла готовился ко множеству заседаний Сената, на которых намеревался отменить, один за другим, все законы, принятые сначала Марием, а затем Цинной и другими вождями популяров. Он не оставит от прежних порядков камня на камне. Не останется даже воспоминаний.
Да, надежды популяров улетучивались, все казалось потерянным, как вдруг произошло неожиданное. Это был удар судьбы, грозивший потрясти саму историю: самниты и луканы, италийские народы, которые не соглашались сдаться или прекратить затянувшуюся войну за права, взяли все имевшееся у них оружие и двинулись на Рим, чтобы уничтожить Суллу. Они знали, что Сулла – глава тех, кто яростнее всего выступает против равноправия союзников. Самниты решили напасть на столицу до того, как войска прочих сенаторов-оптиматов, таких как Помпей и Метелл, присоединятся к силам Суллы и Красса и сделают победу союзников невозможной.
Сулла получил известие о наступлении самнитов у самых дверей Сената. Он как раз собирался открыть первое заседание, посвященное отмене законов, принятых популярами в последние годы.
Молча уставился себе под ноги.
Долабелла и Красс смотрели на него, не мигая.
Луций Корнелий Сулла медленно повернулся вполоборота. Заседание Сената придется отложить.
Лабиен вошел в дом Цезаря; глаза его горели.
– Самниты идут на Рим! Их тысячи! Сулла с ними не справится, ему не помогут даже все его ветераны! Будет всеобщее восстание союзников. К самнитам уже присоединились луканы.
– Сулла и его люди слишком рано решили, что союзники побеждены.
– Похоже на то, – согласился Лабиен.