Это расстроило Анаксагора. Зато солдаты обнаружили ряды мешков с пшеницей, которые, несомненно, пришлись бы очень кстати – за время осады у митиленцев истощились запасы съестного.
– Они нашли что-то еще, – сообщил Феофан, указывая на воинов, столпившихся чуть поодаль.
Анаксагор не отпускал от себя Феофана, поскольку догадывался, что тот склоняется на сторону римлян, и боялся оставить город на его попечение: тот запросто мог запереть ворота, оставив снаружи войска, верные Митридату. Несмотря на свое честолюбие, Питтак хранил верность понтийскому царю и позаботился бы о том, чтобы ничего подобного не случилось, – предатель имел бы дело не с ним, а с самими Митридатом, объятым гневом.
– Пойдем взглянем, – предложил Анаксагор.
Окруженный стражниками, он направился туда, где что-то привлекло внимание его подчиненных.
– Вот-вот явится посыльный, – заметил Минуций Терм. – Он уже поднимается на корабль.
– Отлично, – кивнул Лукулл, но, словно уловив в словах пропретора неуверенность, способную расстроить его замыслы, тут же задал вопрос: – Ты оставил в лагере копья, как я велел?
– Да, более полутора тысяч готовых к использованию копий, – подтвердил Терм.
Лукулл устроился в большом кресле с подушками в ожидании посыльного. Как раз в эту минуту вошел опцион.
– Вести из Рима, проквестор, – объявил он.
– Пусть войдет, – приказал Лукулл и обратился к Минуцию Терму: – Оставь меня с ним наедине.
Приказ задел начальническую гордость пропретора, но, помня о том, что перед ним закадычный друг Суллы, он по-военному отдал честь, прижав кулак к груди, готовый убраться восвояси. Он уже двинулся к двери, когда проквестор дал еще одно указание:
– И пусть флот поворачивает. Пришло время начать возвращение на Лесбос. Иначе, как ты сам заметил, воины могут подумать, что мы покинули товарищей, а нам это не с руки.
Терм повернулся к проквестору, кивнул и вышел из каюты. На выходе он столкнулся с посыльным, сжимавшим свернутый в трубку, запечатанный воском папирус. Но следовало выполнять распоряжение, и Терм шагнул на ступеньку лестницы, что вела на палубу.
– Пора? – спросил Лабиен.
– Рано, – ответил Цезарь. – Пока мы не увидим паруса наших кораблей, которые возвращаются на Лесбос.
Лабиен решил, что это разумно.
Впереди, однако, виднелась ровная, ничем не прерываемая линия горизонта.
– Это что, копья? – недоверчиво спросил Феофан, глядя на загадочные трофеи, найденные людьми Анаксагора.
– Целая гора, мой господин, – сообщил один из солдат.