– Около тысячи, а может, и больше.
– Странно, – пробормотал Феофан. – Зачем оставлять столько копий? Потерянные мечи, оброненные кинжалы – чего только не случается в спешке! Но гора брошенных копий меня удивляет.
– И они хороши, – добавил Анаксагор, поднимая один из пилумов, будто хотел взвесить его или понять, как ловчее ухватиться за рукоятку, и метнуть оружие в воображаемого врага. – Отличные римские копья!
Феофан растерянно заморгал. Его делом были история и чтение книг, а не война.
– Римские копья созданы для того, чтобы вонзаться во вражеские щиты: либо убивают, либо ранят, либо выводят из строя защитное вооружение. Извлечь их из щита крайне непросто.
У Анаксагора находка не вызвала подозрений. На войне случается всякое, и брошенные копья – отнюдь не самое необычное.
– Возьмите их, – приказал он своим людям.
Луций Лициний Лукулл прочитал письмо, доставленное из Рима.
– Во имя Юпитера! – воскликнул он сквозь зубы и тут же обратился к посыльному: – Когда?
– Месяц назад, проквестор.
– Хорошо. Не выходи из каюты и ни с кем не разговаривай. Здесь есть вода и немного еды. Ты все понял?
– Так точно, проквестор.
Посыльного, казалось, не удивило поведение начальника. Учитывая то, что произошло в Риме – точнее, к югу от Рима, – он считал это естественным.
– Это все меняет, – пробормотал Луций Лициний Лукулл, медленно вставая и направляясь к двери. – Все, – повторил он, поднимаясь на палубу.
– Вижу первые паруса, – тихо сказал Лабиен и выразительно взглянул на друга.
– Да, – ответил Цезарь. – Скоро они будут здесь, хотя я бы предпочел выждать еще немного.
Лабиен посмотрел в сторону покинутого лагеря.
– Но митиленские солдаты вот-вот вернутся в город, – заметил он.
Оба пристально рассматривали вражеское войско. По приблизительным подсчетам, в нем было две, может быть, две с половиной тысячи солдат. Значит, превосходство противника будет намного большим, нежели ожидалось.
– Вышли всем скопом, – сказал Цезарь, облекая в слова их общие мысли.
– Они осторожны, – заметил Лабиен.
– Этот Анаксагор знает, что делает, – продолжал Цезарь, – и мне это не нравится. Чует ловушку. Жаль, что наши корабли все еще далеко, но ты прав: если мы не нападем сейчас, расчеты проквестора пойдут прахом. А нас с тобой будут судить за своеволие и за невыполнение приказов.
Они знали имя митиленского вождя благодаря тому, что римляне вели с Анаксагором переговоры о сдаче города. Этого так и не случилось, и больше они ничего не слышали о сатрапе.