Им пришлось сесть на весла, что замедляло приближение к берегу. Свернутые паруса не предвещали ничего хорошего.
Он вспомнил Корнелию, дочь Юлию, мать и сестер… Скорее всего, он их больше не увидит.
Но у Цезаря не было времени на тоску о былом.
Он сглотнул слюну, наблюдая за продвижением врага.
Воины Анаксагора были в пятистах шагах и быстро приближались. Греки держали не длинные сарисы, обычные для фаланги, а короткие копья, готовые в любой миг взметнуться в воздух. Это заставило Цезаря насторожиться.
– Стройтесь черепахой! – крикнул он во все горло.
Центурии приготовились к бою.
Скоро на них хлынет железный дождь.
Стоя чуть позади линии боя, Анаксагор прикидывал, когда нужно бросать пилумы. Если бы римляне не построились в защищенные со всех сторон «черепахи», спрятавшись за щитами, удар, который его люди собирались нанести через несколько мгновений, был бы смертельным. Им даже не пришлось бы драться в рукопашном бою. Но при таком построении часть вражеских воинов может уцелеть. Впрочем, все решит численное превосходство лесбосцев.
Он посмотрел назад, на море: римские моряки налегали на весла, но корабли еле двигались, и до берега оставалось еще далеко. Более чем достаточно времени, чтобы устроить безупречную бойню. Спешка на войне ни к чему: убивать нужно продуманно и не спеша. Неторопливое движение войск в решающую минуту приводит врага в замешательство. У неприятеля есть время осознать неизбежность своего поражения и смерти, что нередко толкает его к бегству. А когда враг бежит, все оказывается еще проще. Потому Анаксагор не торопил своих людей. Он даже не приказал им двинуться вперед.
Пока не понял, что Феофан нетерпеливо смотрит на него. Этот никчемный человек, ничего не смысливший в войне, умел лишь одно – писать письма и заключать договоры с проигравшими. Его нетерпение придавало Анаксагору еще большую уверенность. Уж он-то знал, как воевать.
– Бросайте пилумы, живо!
На глазах Цезаря небо потемнело. Облако из более чем тысячи копий застило солнечный свет. Это должно было посеять панику среди римлян.
Пилумы свистели в воздухе, неумолимо устремляясь к цели.
Стук при столкновении с римскими щитами, временами пронзаемыми насквозь, громовым эхом отдавался в ушах молодого трибуна.
Он слышал вопли легионеров, державших щиты над головой: железный дождь насквозь проходил через их руки.
Крики неслись со всех сторон.
Цезарю повезло: его щит остался цел.