Автор
Юлий Цезарь меняет ход истории, став легендой Древнего Рима. В то время как сенатор Долабелла готовится к суду, намечается конфликт вокруг молодого полководца. Автор исследует малоизвестные эпизоды жизни Цезаря и сражения, которые определили судьбу империи.
Долабелла… Цезарь осмотрел зал и обнаружил, что тот удобно расположился в просторном кресле позади Цицерона. Грузному Долабелле требовалась очень большая кафедра. В нем не осталось почти ничего от молодого сенатора, который взобрался на крышу курии Гостилия и забросал камнями трибуна Сатурнина в ту страшную ночь, о которой Цезарю не раз рассказывали и дядя Гай Марий, и мать Аврелия. Теперь Долабелла, широколицый и самодовольный, беспрестанно улыбался и обсуждал с друзьями неловкое выступление начинающего обвинителя.
Цезарь опустил взгляд, зная, что даже Гай Марий в загробном мире разочарован выступлением неискушенного оратора. Затем он снова поднял глаза и посмотрел на Долабеллу. Старый сенатор по-прежнему не замечал его. Безразличие – изощреннейшая форма презрения; именно так вел себя обвиняемый по отношению к Цезарю.
Цезарь мысленно улыбнулся. Он готовился к долгому бою, а не к простому и быстрому суду. Еще не время полностью открыться. Слишком рано.
Председатель суда, Квинт Цецилий Метелл-младший, посмотрел на второго обвинителя: настала очередь Цицерона. Метеллу с его заиканием не требовалось ничего говорить, и за это он был благодарен Цицерону. Он не любил обнаруживать перед всеми свой недостаток.
Марк Туллий Цицерон неспешно встал и с расчетливой медлительностью, ожидая, когда установится полная тишина, вышел на середину базилики. Он остановился напротив председателя и пятидесяти двух судей, которым предстояло решить, кто из них двоих, Цезарь или он, Цицерон, станет главным обвинителем по иску против Долабеллы.
Наконец хорошо поставленный, зычный голос тридцатилетнего Цицерона заполнил большой зал – и будто околдовал всех присутствующих. Его учитель Архий мог гордиться учеником: тот говорил без заминок, избегая невнятицы и малейшей тени сомнения, тщательно продумывая фразы. Полная противоположность выступлению его соперника, Юлия Цезаря.
Юлий Цезарь выдержал взгляд противника, не мигнув и не шелохнувшись. Лабиену хотелось встать и ударить Цицерона кулаком в лицо, но было очевидно, что это ничем не поможет его другу.
Всех удивило появление Цицерона в суде и его готовность стать обвинителем против Долабеллы. Но Цицерон с давних пор искал славы в местах отправления правосудия, а дело против ближайшего помощника всемогущего Суллы, которого обвиняли в недостойном образе жизни, могло сильно умножить его известность. Разумеется, если бы он выиграл. Как бы то ни было, он стал говорить, и весьма искусно:
Он сделал риторическую паузу.