Автор
В жутковато-зловещей исповедальне дышало удушающей духотой, как будто сам ад пришел в деревенский храм. Комната была тесной и заколоченной, ее стенами осыпалась пыль за десятки лет использования. Отец Томас Мэдден изрек благодарение небесам, зная, что это еще не самое страшное — лишь предвестие того кошмарного места, в котором они оказались....
Лорен сразу все поняла. Брату предстоит еще один курс химиотерапии. И будь она проклята, если позволит ему пройти через это испытание в одиночку, без родной души рядом. Кроме нее, у него нет ни одного родственника. После смерти родителей ее и брата, в то время совсем еще детей, насильно разлучили. Много лет их разделял океан, и столько драгоценного времени было потеряно! Но теперь все пойдет по-другому. Они выросли, стали взрослыми и имеют право сделать собственный выбор и поддерживать друг друга, если придет беда.
"Лорен успела добраться до Хэвертона, когда на панели замигала красная лампочка, сигналя о том, что бензин на исходе. Заправка была закрыта, и ей пришлось провести ночь в убогом мотеле. Прежде чем уехать, она подошла к стойке регистратора и попросила карту Канзас-Сити. Портье объяснил, как проехать к отелю «Ритц-Карлтон», который, по его словам, находился совсем близко от музея.
И все же Лорен заблудилась. Пропустила нужный поворот и забралась слишком далеко к югу, оказавшись на кольцевой дороге.
На этот раз все обошлось, и Лорен легко добралась до отеля.
Томми говорил, что Канзас-Сити – красивый и чистый город, но все описания меркли по сравнению с действительностью. Лорен то и дело восхищенно ахала. Вдоль тротуаров тянулись ухоженные газоны, а старые двухэтажные дома утопали в зелени и цветах.
Дорога шла под откос, и как раз в ту минуту, как Лорен заволновалась, что снова забралась не туда, впереди показалась россыпь уютных магазинчиков в испанском стиле.
Еще не было и полудня, но портье, бросив взгляд на ее осунувшееся лицо, пожалел девушку и разрешил вселиться в номер пораньше. Уже через час Лорен почувствовала себя человеком. Она сидела за рулем с самого рассвета, но холодный душ оживил ее.
