— Деликатес? Ты серьезно? — Хаул недоверчиво приподнял бровь.
— Да, самый настоящий, — я довольно расплылась в улыбке и забрала, наконец, свое сокровище.
— А что еще ты любишь? — Хаул распахнул двери моих кухонных продуктовых шкафов и внимательно изучил их содержание. — Рыба красная, овощи, вроде ничего необычного.
Он явно ожидал увидеть там нечто другое. Я, поправив надоевшую блузку, только вздохнула, покосившись на ванную комнату. Переодеться бы!
— Я забыл туники: сейчас принесу. А ты пока составь в уме список самых любимых блюд. Надо же мне знать, чем тебя баловать.
Хаул поднялся и исчез в тенях.
Я снова тяжко вздохнула и глянула на гирлянды из моих выстиранных вещей. Это же надо было додуматься! Я все еще не могла успокоиться по этому поводу. Всего-то нужно было вынуть вещи из сумки и высушить. Высушить, а не перестирать!
Пройдясь по комнате, я заглянула в ванную. Стирка шла полным ходом. Дрюня полоскал, его Клац-клац плавал в воде рядом с замоченным бельем, сидя в небольшом тазу, а из крана свисал элементаль и руководил всем этим парадом.
Какой дурдом!
— Переоденься, — шепнул на ухо некромант. От неожиданности я вздрогнула и тут же оказалась в объятьях мужчины. — Тихо, не пугайся так.
— Не подкрадывайся, — проворчала я. — Вот, где мне переодеваться. Тут такая бурная деятельность, что не выгонишь их из ванной.
— В комнате смени одежду, а я прогуляюсь за тазом, — предложил Хаул. — Так понимаю, что Клац-клац — это вовремя не сваренный краб?!
— Именно, — я подняла указательный палец вверх. — Будет мне уроком, никогда больше ничего не куплю в живом виде. А то обрасту живностью и выселят меня из моей же комнаты.
Некромант тихо засмеялся и нежно коснулся губами моего виска. В руки мне были вложены туники, свернутые валиком.
— Переодевайся, а я пошел искать тару подходящего размера.
Отстранившись, Хаул действительно снова исчез. Не долго думая и не дожидаясь его возвращения, я быстро разделась до нижнего белья и приложила к телу вещи моего жнеца. Его туники доходили мне до колена. Черные из непривычно грубой ткани, одно плечо будет явно оголено, горловина сползет. Рукава придется подкатить, наверное, втрое. Неужели храмовник настолько высок, ведь на нем все это сидит в обтяжку.
Я глянула на себя в зеркало и тут же увидела возмутительно невероятное: из тени в углу комнаты на меня смотрел, не отрываясь, Хаул, и было в его взгляде столько неприкрытого желания, что я сглотнула, но не подала вида, что застукала его за подглядыванием. А у самой внутри все в узелок скрутилось и ладошки вспотели. Так на меня никто никогда не смотрел. Я ощутила себя невероятно красивой и желанной. Он продолжал разглядывать меня. Его взгляд скользил по моему телу, а потом, плотно зажмурившись, он сделал шаг назад и исчез.