Оно призвано устрашать грешников…
Я поежилась: в списке грешников я шла всего лишь под двузначным номером и располагалась между звездой эстонского любительского порно Анне Раамат и Иваном Грозным, убившим собственного сына.
— И… каким образом оно призвано устрашать грешников?
Дементий плотоядно улыбнулся и провел рукой по шее. Что ж, возможно, Олев Киви погиб не случайно. И Сергуня Синенко, беспринципный репортер, едва не стал жертвой кинжала тоже не случайно. Может быть, лепестки лотоса сами выбирают себе жертвы — в зависимости от собственного представления о грехе и искуплении?..
— Брахман… — пропел Дементий, переводя лупу с рисунка на кинжал.
— Эта ритуальная ваджра, во всяком случае в классификации Уолинга, имеет собственное имя, как вы или я…
— Меня зовут Варвара. Варя, — машинально сказала я.
— Да-да. Я помню. Так вот, она имеет собственное имя — подобно мечу короля Артура. «Брахман» — вот как ее называют.
— И сколько он может стоить? Этот «Брахман»? Дементий укоризненно посмотрел на меня, и я сразу же устыдилась своего меркантильного вопроса.
— Я не знаю, сколько он может стоить. Вам нужно проконсультироваться с серьезными специалистами. С музейными работниками, например.
Филипп Кодрин, единственный музейный работник, с которым я была знакома лично, меньше всего подходил на роль консультанта. Я надолго задумалась, и Дементий расценил мою задумчивость по-своему.
— Если вы хотите, я могу сам поговорить со специалистами. Я дам вам расписку, под гарантии…
— Под любые… — не на шутку взволновался он. — Под свою квартиру…
— Мы сможем заверить это у нотариуса.
Я посмотрела на него с сожалением: у нотариуса такие вещи не заверяются, разве что в приемном покое психиатрической клиники на Пряжке.
— Думаю, это не лучшее решение. Скажите, Дементий… — Литой божок Ваджрапани, занявший место камня, не давал мне покоя. — А у этих ножей не может быть секретов?
— Ну-у… — я замялась. — Какого-нибудь двойного дна? В них может быть что-то спрятано? Какая-нибудь штучка…
— Штучка? — он снисходительно улыбнулся мне. — — Какая, например?
— Не знаю, — сразу же поджала хвост я. — Вы же говорите, что это индийский нож. А у индусов было полно всяких камней… Они помешаны на камнях, правда?
— На драгоценных камнях, — выдохнула я, завершая свою простецкую мысль.
Дементий наконец-то оторвался от кинжала и снова принялся листать книгу.
— Вы имеете в виду, что рукояти могли быть украшены драгоценностями?
— Вот! Именно это я и имею в виду.
— Такое практиковалось, но это больше относится к светскому оружию. А ваджра — во всяком случае, эта — храмовый ритуальный кинжал.