Которое не доломала.
— А как же! Святое дело… Сами должны знать, если с ней работаете.
— А что у вас за история здесь произошла? С убийством? — Я понизила голос до обывательского шепота. — Вроде какая-то женщина…
— Не верю я в это, — отрезал бармен, протирая бокал. И сразу показался мне симпатичным. Даже рулевидный нос теперь не портил его.
— Но ведь в газетах было…
— А вы меньше читайте. Их ведь здесь всех допрашивали, постояльцев. Прямо на моих глазах… Вон за тем столиком, за которым сейчас парень спит. Между прочим, помощник покойного… Так вот, все они не лучшим образом выглядели.
— Да соседи его по номерам! Актриска истерику устроила, тряслась вся, даже в обморок хлопнулась. Вот что снимать надо, так вашему режиссеру и передайте!.. Этот хмырь, — бармен сделал выразительный жест в сторону Калью, — все время на своем эстонском лопотал. По-русски говорил только три слова: «Девка его убила». И все.
Раз тридцать это повторил, хотя и с первого раза все было понятно… Один деятель вообще вечером съехал. А до этого лепил горбатого, что покойника никогда в глаза не видел…
Только один человек выехал из гостиницы после смерти Олева Киви — Тео Лермитт. Я насторожилась:
— Врал, конечно! И не думаю, а знаю. Они ведь все здесь не по первому разу останавливаются. Гостиница маленькая. В прошлом году зимой эти двое даже выпивали вместе. Покойник и который съехал. Вот и посудите, зачем ему было врать, что они незнакомы?
— Может, не хотел неприятностей? Лишних разбирательств?… — внутри меня заныла и задергалась какая-то струна.
— Ха! — Андрон Чулаки перегнулся через стойку и приблизил ко мне проницательный нос. — Какие лишние разбирательства? Их всех допрашивали формально. Их никто ни в чем не подозревал! Подозревали-то девчонку, которая переспала с музыкантом и смылась! И все улики были против нее. А если тебя ни в чем не подозревают, если тебе нечего скрывать — то зачем же бояться? Я прав?
— Наверное. А вы детектив? — Я решила поощрить бармена в его изысканиях.
— Вообще-то я детективы люблю. Но тут и семи пядей во лбу иметь не надо, чтобы понять, что все они что-то знают. Про себя или про него. Но никто не хочет раскалываться.
— А вы сообщили об этом? Бармен ехидно рассмеялся.
— Еще чего! Буду я всяким ищейкам помогать!
— Вы сказали — «все»?
— Ну, это я преувеличил… Есть здесь еще немец. Три года останавливается. Только я его редко вижу, поскольку девок он не водит и спиртное не употребляет. Дрянь человек. Его и вызывать не стали. Он в холле скандал устроил, даже здесь было слышно. Я, мол, уважаемый гражданин уважаемой Германии и не потерплю допросов. Тоже непонятно, какого черта взбеленился.
Я с уважением посмотрела на рыцаря шейкеров и коктейлей Андрона Чулаки.