Вот кого нужно было нанимать в частные детективы. Его, а не сквалыгу Рейно!
— Один молдаванин молодец, — прервал поток моих мыслей бармен. — Никаких проколов. Спокойно все объяснил. Что они-де в эту ночь выпивали здесь с некоторыми.
— Ну, не здесь. У кого-то, наверное. Сигали по холлу, как ненормальные. Групповое алиби.
— Я думаю, что, если у тебя есть алиби, ты не должен волноваться. А если ты все-таки волнуешься, значит, твое алиби гроша ломаного не стоит. Просто нужно знать, как его развалить. Только и всего.
Андрон протянул мне большой стакан с «устрицей пустыни».
— Держите. Для вашей ненормальной. Что-то тихо сегодня… Заснула она, что ли?
— Вы приходите сюда. Когда эта змея актерская на боковую отойдет. Поболтаем… Здесь тоска по ночам, а я компании люблю… Чтобы музыка, девочки у шеста, хари потешные… Приходите. Я вам еще что-нибудь интерес-ненькое расскажу…
Я не знала, к кому именно отнес меня Андрон Чулаки — то ли к потешным харям, то ли к девочкам у шеста, но пообещала зайти еще. Если удастся.
Стараясь не пролить «устрицу», я двинулась к выходу и обернулась напоследок: чтобы бросить еще один благодарный взгляд на Андрона. Но тот уже снова углубился в книгу.
Агата Кристи. «Убийство в Восточном экспрессе». Эта книга была покруче, чем мои «Детективные загадки…». Но теперь, во всяком случае, понятно, откуда скучающий бармен черпает вдохновение.
— Я не хотел… Не хотел… — Тихий, едва внятный эстонский Калью Куллемяэ заставил меня вздрогнуть.
Пока я заседала у стойки Андрона, Калыо успел прийти в себя.
Он покинул столик и на нетвердых ногах поплелся за мной. Я даже прижалась к стене, чтобы пропустить его. Терять «устрицу пустыни» из-за какого-то пьяного придурка мне не хотелось. Но у Калью, судя по всему, были совсем другие планы.
Я хотела было ответить ему на чистокровном эстонском с вкраплениями ненормативного русского, но вовремя сдержалась. Пусть пьянчужка думает, что защищен хотя бы своим нетерпимым, маленьким и гордым язычишкой.
Калью хотел сказать еще что-то, но махнул рукой и побрел к выходу. Я двинулась следом.
Но наша лестница слишком затянулась. Он останавливался на каждой ступеньке, бормотал себе под нос более чем скромные эстонские ругательства и обреченно посмеивался.
Но, дойдя до второго этажа, он не свернул к себе, как этого можно было ожидать, а поплелся на третий. Я поставила стакан с «устрицей» на площадке, против мясистой пальмы, и отправилась следом за Калью.
Все последующее напомнило мне мелодраматические сопли, которыми время от времени исходил мой любимый журнал «Дамский вечерок». Калью остановился против номера своего покойного патрона и, не прекращая шмыгать носом, достал из кармана ключ. Но на то, чтобы открыть дверь, ему понадобилось несколько минут.