Я прекрасно знала, как поступил бы этот фанатик: для начала он отщелкал бы целую пленку с волнующим изображением трупа, затем позвонил бы в редакцию и тезисно изложил происшедшее. И принялся бы надиктовывать статью на свой диктофон…
Сдаваться Сергуня не хотел.
— Вас видела охрана. Вечером, когда вы приехали вдвоем. И утром, когда вы уезжали одна. Что скажете?
— Ну, этого я не отрицаю.
— Потом. Покойный заказал в номер легкий ужин. Официант, который этот ужин принес, тоже заметил женщину. И довольно точно ее описал. Описание полностью совпало с описанием секьюрити.
— Я же сказала: я там была. Естественно, что все меня видели…
— Едем дальше! В гостинице было не так много народу. И никаких посторонних.
— А если кто-то проник с улицы… Я не помню точно, но, по-моему, окна оставались открытыми.
— Исключено! — Сергуня радостно хохотнул. — Во-первых, территория гостиницы охраняется. Во-вторых, по ее периметру установлены видеокамеры. Там и муха не проскочит. Еще раз вам говорю: в ту ночь в гостинице посторонних не было. Кроме вас.
— Значит, нужно искать убийцу среди персонала. Или среди постояльцев.
Репортер с сожалением посмотрел на меня и постучал пальцем по лбу.
— Персонал прошел тщательный отбор. Постояльцы — уважаемые люди. Некоторые — с довольно известными именами. А вы кто?
Действительно, кто я такая?
Я молчала, и Сергуня решил добить меня окончательно.
— Я сам видел вас в ресторане. Вы пасли Олева Киви, это же как два пальца об асфальт. В тот вечер у вас была другая прическа и другой цвет глаз. Я прав?
— Кстати, в ванной номера были найдены цветные контактные линзы.
— Ас чего ты взял, что они мои?
— А чьи? Зачем Олеву Киви менять цвет глаз?! Убийственный аргумент.
— Если вы не виноваты, то зачем изменили внешность? — Сергуня осторожно приблизился и положил руку мне на плечо. — А сколько раз вы ее вообще меняли?
И я не выдержала. Из глаз полезли предательские слезы; сейчас размажется тушь и поплывут тени. Инстинктивно проведя пальцем под глазами, я вспомнила, что макияжа-то на мне и нет. Со вчерашнего дня. Впервые за много лет я не привела физиономию в боевую готовность.
— Ну, успокойтесь, — в голосе репортера послышались покровительственные нотки. — Успокойтесь и расскажите мне, что произошло на самом деле. Почему вы убили его?
Как невинная жертва обстоятельств я интересую маньяка-журналюгу меньше всего. Он и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь запутавшейся в смертях идиотке.
