— Идиотка! Не умеешь думать — не лезь! Я же сказал — не лезть к Аю!
— Если бы мешали, давно отправились бы за предыдущей пятеркой, — шепнул он мне на ухо. — Но они должны найти всё, что нужно и вернуться в Столицу. Кому подчиняется охрана? Ну же, Вайю! Кому подчиняется охрана поместья?
Я сглотнула. Номинально, аларийцы служили у дяди, но на самом деле подчинялись только Ликасу. И дяде. До тех пор, пока ему подчинялся Ликас. И я до сих пор не могла понять, как дядя допускает подобное.
— Кому?! — снова гневный шепот в ухо. — И для чего отправлять сладости, к которым ты точно никогда не прикоснешься? Чтобы ты точно их не ела! Идиотка!
Спереди резко вспыхнуло над крышами — иллюзия была слишком яркой, я охнула, но Ликас успел быстрее — прикрыв мои глаза широкой ладонью.
— Решай сейчас. Или идти в табор просто не имеет смысла. Решай, Вайю. Веришь мне или нет, — Наставник отпустил плечи и подтолкнул в спину, давая свободу. — Решай сейчас.
Я смотрела в темные, знакомые с детства глаза с прищуром, надежные руки с шершавыми мозолями, сложенные на груди, широкие плечи, которые уже припорошило снегом.
Я отвернулась от Ликаса и пошла прочь, снег похрустывал под ногами. Дошла до сугроба, в который выкинула недоеденную палочку с засахаренными ягодами, и шагнула, утонув почти по пояс в снегу. Шарить пришлось недолго — моя потеря лежала не глубоко.
Отряхнула налипший снег и сунула в рот, чтобы стаяли льдинки.
Ликас так и стоял на том же месте, сложив руки руки на груди, неотрывно глядя на меня. Только линия плеч стала почти каменной.
Я протанцевала обратно, привстала на носочки и со всей силы хлопнула Наставника по предплечью по старому легионерскому обычаю, заглянула в глаза и улыбнулась.
— Верю. — Я выдохнула, и ягоды внезапно стали очень сладкими, и дышать стало легче.
Я пожала плечами и помахала палочкой перед носом Ликаса, откусила немного и смачно захрустела.
— А кому ещё тогда можно верить?
Аларийки крутили меня из стороны в сторону, заканчивая наводить лоск, и в этом аллари превзошли Райдо на голову. Продумано было все до мельчайших деталей, нижняя сорочка и та по вороту была отделана традиционной аларийской вышивкой. Алая длинная юбка и две косы с тесемочками по таборному обычаю. Если бы не цвет кожи, рост и тонкая кость — вылитая аларийка.
Я крутилась безропотно, наклоняла голову, подавала руку, позволяя подгонять размеры вживую, и не протестовала, боясь пропустить хоть слово — слишком интересные вещи говорил Наставник.
Горцев предупреждали трижды — Ликас вздыхает устало, морщится, но юношеский максимализм требует жертв. Юнцы искали ответы и нашли то, что не должны.
Их бы убрали в любом случае — вопрос времени. Свои же, поясняет Ликас уверенно.