Деньги. Дело всегда в них.
— Продолжайте, — целительница отрывисто кивнула и отвернулась в сторону.
Я щелкнула кольцами, снимая купол тишины, и с улыбкой обернулась к встревоженным пациентам.
Эмпатия сработала сразу же, как будто в насмешку. Мы с пациентом, четвертым по счёту, скривились одновременно. Внутренний щит держался из последних сил — ещё немного, и я не выдержу.
Айрель сломалась на пятом. На пятом по счёту бедняге, который орал так, что звенели стекла.
— Хватит! Чтобы ноги вашей не было на территории моего Госпиталя, леди Блау, — постановила целительница отрывисто, загородив собой пациента. — Никогда больше до второго Исхода. Вас нельзя допускать до работы с живыми людьми! Не знаю, куда смотрел ваш Наставник, но вы… вы… вы недостойны. Носить звание целителя и … человека. Я — ошиблась в вас! И можете жаловаться! — мистрис несло так, что начали искрить силой кончики её пальцев. — Жалуйтесь дяде, в Ратушу, Императору, хоть Маре! — рявкнула она. — Пока я отвечаю за Госпиталь, вы не подойдете ни к одному из моих больных! Проводите леди на выход и аннулируйте допуск, — Айрель кивнула двоим в форме помощников целителей, но они замешкались — моя охрана лениво сдвинулась на полшага, плавно сместившись ко мне.
— Не стоит, — я улыбнулась мягко и жестом остановила алларийцев. — Мистрис Айрель, — короткий, недостаточно уважительный, кивок мастеру, — мы непременно встретимся. Практику после первого курса я планирую проходить здесь.
— Сначала поступите, — Айрель смотрела холодно. — Я обещала вам рекомендацию в комиссию, леди Блау? Я привыкла держать данное слово.
— Рассчитываю на вас, — ещё один короткий поклон и я отправляюсь на выход.
В коридоре от меня все отшатывались в стороны. И на этот раз не из-за охранников за спиной, нет. Госпиталь — маленький предел в пределе, маленький клан целителей, где все всё про всех знают, новости разносятся со скоростью степных пожаров.
Последней каплей был ребенок, с которым мы столкнулись на ступеньках больницы. Один из тех, кого я лечила прошлый раз. Лечила хорошо, мягко, вкладывая всю душу. Он смотрел со страхом.
Целитель, которого боятся пациенты. Это именно то, что ты хотела, Блау?
До конюшен на заднем дворе я дошла с абсолютно прямой спиной, чеканя шаг. Начала отвязывать коня, но не смогла — дрожали руки. Зарылась пальцами в шелковистую гриву, спрятала лицо от охраны, вспоминая безжалостные, но совершенно справедливые слова, которые приговором звучали в ушах.
Вы недостойны звания целителя и… человека. Чтобы ноги вашей не было в моем Госпитале!
Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.