Если бы у меня был хотя бы шестой… если бы…
Кис бодался, пофыркивал в ухо, жевал мягкими губами волосы, прикусывал, точно так, как делал это всегда.
— Мальчик мой, — пальцы зарывались в гриву, — мальчик… мой хороший… мой смелый…
Кис бодался лбом, опустив голову — лоб в лоб. Фыркал в ухо и начинал нервничать — много нежностей он не переносил, но не боялся. Вспышки силы никогда не пугали Кис-Киса — хоть это не меняется.
— Ещё чуть-чуть…, — шептала я тихо, — постою ещё чуть-чуть и пойду…
Больше всего сейчас мне хотелось упасть в сено, зарыться в него с головой и никуда не выходить.
— Кхэ-кхэ…, — сзади раздалось покашливание, и я вздрогнула, распрямив спину — мгновение слабости кончилось. — Дожились, мисси теперь к чужим райхарцам обниматься бегать будет… хотя и своих не перечесть…
Кис-кис насмешливо и высокомерно фыркнул в сторону аларийца — Старик погрозил крючковатым пальцем в ответ.
— Ждут вас мисси, все ждут, а вы тут… милуетесь…
— Сопли размазывает по стойлам, — добавил Ликас сухим недовольным голосом.
Я обернулась резко, и Старик отшагнул назад, споткнувшись, но удержал равновесие — сразу прекратив причмокивать. Похлопала полыхающей до локтей рукой, объятой темными языками силы, по теплой шее Кис-Киса, и оттолкнувшись, перебросила ногу и перелезла через стойку, мягко спрыгнув вниз.
— Контроль, — бросил мне Ликас, обменявшись быстрыми тревожными взглядами со старым аларийцем. — Ты вся пылаешь… глаза…
— Пытаюсь, — выдохнула я в ответ, и сила наполнила мой голос грозовыми раскатами где-то там, за третьей линией защиты.
Слишком много заемной силы, слишком много, и слишком слабый проводник, и переход на четвертый круг близко.
Я пошевелила пальцами, усилием воли заставляя темное облако, окружающее руки, таять, медленно и неотвратимо.
— Глаза, — Ликас без всякого опасения приподнял моё лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону.
— Не могу, — я и так делала всё, что могла. — Скоро пройдет.
Старик пожевал губами, оценивая мой вид — доспехи, кольца, походная одежда, волосы, туго стянутые в косу, и кивнул чему-то.
— Заварю чаю — выпьешь, для спокойствия… а зенки-то притуши, ишь как сверкают, — выдал он и пошаркал к каморке.
— Нет времени, — я тряхнула головой, и где-то далеко в небо опять громыхнуло, резонируя с моими словами. Моя земля — моя сила, и сейчас она была почти безгранична.