В зеркально отраженном мире бесконечной любви и жестокого уничижения, каждый шаг героини привлекает новой непредсказуемостью. Вместе с парнем-эндмейсером она раскрывает свои тайны и уязвимости, но не все получается так гладко, как она надеется.
Все, за что бы ни взялся, будет выполнено на отлично. И так всегда, — кривил губы Эйнар, показывая свое настоящее лицо. Он растирал красные запястья, зло смотря на всех. — Тебе повезло родиться в такой семье. У тебя было все.
— Не буду спорить. Семья дала мне образование, но дальше я шел по жизни сам, неся груз ответственности на своих плечах. Ты тоже многого достиг и теперь все потеряешь.
— Сестра не простит тебя, — повторил он слова Хали.
— Так тому и быть.
— Ублюдок.
— Побереги силы. А ты мама посмотри, кого пригрела на груди, — усмехнулся Рид.
— Я ничего не скажу, — процедил Эйнар, понимая, что Рида нисколько не проняла его речь и развивать тему личных достижений не станет. Тут и так ясно кто чего стоит. Главное, как распорядиться имеющимся, он жилы рвал, чтобы стать тем, кем стал. Ведь достигнуть можно многого, но каким путем каждый решает сам. Иной раз даже сверх достижений не требуется, просто жить по совести достаточно. Поэтому Эйнар все равно ничего не поймет. Риду было еще тяжелее в жизни, потому что он нес отпечаток своей семьи, заслуг деда на своих плечах, не желая того подводить.
— Генерал Тракс разговорит кого угодно.
Эйнар зарычал от собственного бессилия и бросился на Рида, но это был глупый поступок. Командор ушел с линии нападения, развернулся и, схватив Эйнара за шею со спины, сжал его руки, наклоняя, снова связал тому руки, толкнув того на пол. Но тут входная дверь хлопнула, а вскоре из просторного коридора появился Арн.
— Отец? Ты жив! Слава космосу! — парень в обычных джинсах и белой футболке сначала замер на краю гостиной, а потом пересек ее несмотря ни на кого и крепко обнял отца.
— Да тут скоро вся семья соберется, — истерично рассмеялась Хали. — Милый, набери дедушке. И скажи, что его сын обезумел, — зло процедила Хали, сверкая торжеством глаз. Она была уверена, что Арни, ее любимый внук послушается ту беспрекословно.
— Присаживайся, — Рид кивнул сыну. Он привык к мальцу и не считал его чужим. Для него он был тоже сыном и единственным до недавнего времени.
— Я, наверное, постою.
