В мюзик-холле, который в прошлом был местом веселья, теперь царит атмосфера скромности и тенисного зала. Унывные собравшиеся под гризобелым светом, готовятся к неожиданной перезагрузке своего развлекательного пространства.
Замкнутое пространство площадью десять на сто футов с заявленным количеством посадочных мест семьдесят восемь обычно вмещала в себя в два-три раза больше людей. Эта деревянная постройка получила свое название благодаря найденной в маленьком городке под названием Холи Сити в горах Санта Круз табличке. Когда-то в клубе исполнялась джазовая и народная музыка, теперь же здесь проходили комедийные вечера. Джон Канту, ставивший ночные представления с открытым микрофоном и постепенно захвативший все остальное время, во время Вьетнамской войны служил в армии, поэтому он достаточно тупо, но с энтузиазмом продвигал свое шоу: когда ему надо было собрать зрителей, он шел по улице Клемент и кричал: «Комедия! Комедия! Комедия!»
Исключительно от предпочтений Канту зависело, кто получит лучшее время для выступления, но практически всем, кто хотел выступить, он предоставлял такую возможность.
Однажды часов до двух ночи Робин перед восторженной публикой обменивался на сцене колкостями с неуклюжим бывшим военным медиком Майклом Притчардом, а одинокий комик все это время стоял наготове. Так как время для выступления было ему гарантировано, Стивенс спросил, хочет ли он еще пойти на сцену? Комик ответил да, видя эту огромную толпу зрителей. «Я буквально прогнал Робина Уильямса и Майкла При-тчарда со сцены.
Здесь, как и в остальных клубах, где он выступал, Робин стал местной знаменитостью, которого можно было ждать часами, лишь бы только он появился. Его сценки всегда были импровизированными и всегда разными, и только те, кто близко с ним работал, знали, что его основной дар был в том, что это была не импровизация, а лишь тщательно подготовленная видимость импровизации.
«У Робина была сотня разных сценок в отличие от всех нас, у которых был один образ, с которым мы и выступали, – рассказывал Тони ДеПол. – Затем он начинал импровизировать и сбивался, а пока зрители продолжали смеяться, он все не останавливался. Как только дело стопорилось, он переходил на шутку под номером три, номер четыре и так далее. Так он постоянно выстраивал свое выступление».
