Начавшийся день в Аугсбурге казался обычным — жители шли по улицам, дети радовались праздникам. Но внезапно пошел снег, и мир вокруг стал мечтой о зиме: белые скатерти дорог превратились в сказочное покрывало. Андреас Майер, позаботившись о дочери Габриэль, готовил праздничный обед — и вот в этот момент его жизнь меняется навсегда....
Папа сам не видел, так как граф ни с кем не встречается, эту информацию ради любимой дочки он достал, покупая слуг, что вхожи в дом.
– Он не выйдет к тебе, стоит ли из-за этого так долго трястись в карете? – в который раз отец призывал дочь к благоразумию.
Но Габриэль не слушала отца и лишь, поджав губы, смотрела в окно, и он наконец сдался.
Подъезжая к старому, но красивому замку, где жил граф, она начала сомневаться, правильно ли она поступает.
Провели гостей в огромную залу, каких еще юная Габриэль не видела, слуга, что встретил их, спросил, как представить, и ушел, оставив отца и дочь одних.
– Я прошу прощения, – это слуга появился из тени, словно привидение, – граф не может вас принять, он болен.
Вздох отца пронесся над залом, откликаясь множественным эхо, случилось именно то, что он и предполагал, – им отказали.
– И вот еще он просил вам передать, – слуга протянул поднос, на котором лежала запонка, та самая.
В глубокой тьме, прижавшись к стене, стоял граф, протянув ему обе запонки, Габриэль сказала:
– Милый граф, в знак нашей помолвки примите от меня этот подарок.
Стояла такая тишина, что было слышно, как часто дышит отец в другом конце залы.
– Свет, – крикнул граф.
С другого конца слуга принес канделябр, когда он подошел, граф вырвал подсвечник и поднес к лицу.
– Ну что? Вы еще хотите быть обрученной со мной? – гордо и холодно спросил он.
Некогда красивое лицо пересекал шрам, он уродливо шел от лба до подбородка, исказив даже глаз. Впечатление, которое граф решил произвести на Габриэль, возымело обратный эффект, увидев его, она облегченно вздохнула и ещё упорнее протянула руки с подарком.
"– Милый граф, я так рада, что вы выжили тогда, а шрам на вашем лице лишь украшает, делая вас еще мужественней. Не заставляйте девушку так долго стоять, протягивая подарок.
Отдав слуге канделябр, он, встав на одно колено, взял её руки, в которых лежали запонки, в свои и сказал:
– Я не смел ехать к вам в таком виде, когда эти разбойники ранили меня, именно эта запонка помогала мне жить.
