Начавшийся день в Аугсбурге казался обычным — жители шли по улицам, дети радовались праздникам. Но внезапно пошел снег, и мир вокруг стал мечтой о зиме: белые скатерти дорог превратились в сказочное покрывало. Андреас Майер, позаботившись о дочери Габриэль, готовил праздничный обед — и вот в этот момент его жизнь меняется навсегда....
– На хлеб хватает, – туманно ответил Фома и продолжил: – Творчество – понятие субъективное. Вот возьмем, к примеру, фильм Михаила Казакова «Покровские ворота», ведь чудесный фильм, не правда ли, все согласны?
– В этом я с вами соглашусь, – сказала Лёлька, остальные просто покивали головами."
"– Когда он вышел в первый раз на экраны, зритель воспринял его холодно, а вот через несколько лет, при повторном просмотре, зрители впали в полный восторг. Что изменилось? Фильм – нет, люди – нет, изменилось настроение в стране, изменилась атмосфера вокруг, воздух, если хотите.
– Значит, вы причисляете себя к великим? – уже не так насмешливо спросила Лёлька.
– Я причисляю себя к тем, кто не может не писать, – с достоинством сказал Фома и, нащупав Манину руку под столом, сжал ее.
– Знаете, бывает так, человек очень много рисуется, а внутри пустота, – усмехнулся Илья.
– Согласен, а бывает, как в вашем случае, человек и порядочный, и умный, но никак не может этого показать, – ответил Фома.
Все замерли, включая Илью, не поняв, оскорбил сейчас гость его или похвалил.
К облегчению Мани, которая все это время была как натянутая струна, прозвенел звонок в дверь.
– Илья, открой, это Петр Сергеевич, – сказала Марго, задумчиво вглядываясь в Фому, словно примеряя, подойдет он ей или нет.
* * *Ужин прошел без происшествий, Петр Сергеевич оказался маленьким сгорбленным старичком, но очень веселым человеком. Он весь вечер шутил, рассказывал занимательные истории из жизни нотариуса и пытался даже приударить за Марго. Она, к удивлению своих родственников, принимала эти ухаживания и даже кокетничала с ним.
– А теперь перейдем к официальной части нашей предновогодней вечеринки, мне уже много лет, милые мои.
– Ну что ты, Марго, ты еще сто лет проживешь, – попыталась, как всегда, подлизаться Лёлька.
– Не перебивай меня, – оборвала её тётушка, зло сверкнув глазами, всем сразу стало страшно.
