Острый и юмористичный взгляд на жизнь родильного отделения. Через призму повседневных ситуаций — медицинских и человеческих драм — раскрывается история талантливого врача, её профессиональных вызовов и личных переживаний в сложном мире акушерства.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Роддом. Сериал. Кадры 1–13» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Острый и юмористичный взгляд на жизнь родильного отделения. Через призму повседневных ситуаций — медицинских и человеческих драм — раскрывается история талантливого врача, её профессиональных вызовов и личных переживаний в сложном мире акушерства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Острый и юмористичный взгляд на жизнь родильного отделения. Через призму повседневных ситуаций — медицинских и человеческих драм — раскрывается история талантливого врача, её профессиональных вызовов и личных переживаний в сложном мире акушерства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Иногда жена Святогорского засовывала этот баул со скальпированными ранами на кожзаме, сквозь которые просвечивал жалкий посеревший дерматин, на антресоли, на дачу… Но у Аркадия Петровича начиналась форменная истерика. Друзья советовали ей выкинуть этот ужас на помойку, но она понимала: как ни дорог ей приличный вид мужа, но своя жизнь — дороже.
— Тань, пошли в ресторацию бухать!
— А пошли! — неожиданно легко согласилась Татьяна Георгиевна. В отделении всё спокойно, в родзале — никого. Что она, в конце концов, не может пойти вечером «в ресторацию бухать»? — Ты иди, Аркаша. Я через час подойду."
"«Ресторация» была Татьяне Георгиевне давным-давно — если не сказать «издревле» — известна. Ещё будучи интернами, они ходили в тогда ещё не «ресторацию», а кафе, выпить «пятничную» за горе и радости. Именно в этой тогда ещё кафешке возродились их с Сёмой, казалось бы, навсегда похороненные чувства. А были ли они, эти чувства? А если были, то были ли эти чувства должным образом похоронены? И воскрешение ли это было или деловитая эксгумация? Самый красивый парень на курсе. Спортсмен, все дела… Самая красивая девочка на курсе, перебирает мужиков, как хороший фермер — картошку. Сколько они ещё студентами друг другу нервов потрепали. Пустое…
Позже, когда кафе переделали в ресторан, так и у них — у тех, кто остался тут, — денег стало чуть больше. Точнее — то не было вообще, то — чуть больше. У самых удачливых — изредка случалось чуть больше большего. Ключевое слово «изредка». Да… «Ресторация» была далеко не перворазрядная. Но милая и приятная. А главное — своя. Хозяин их знал и даже гордился тем, что тут собираются доктора. Повара и официанты — тоже уже вроде родни. То чью-то бабушку в отделение инвалидов отечественной войны госпитализируют «по блату», благо отделением ИОВ заведует Аркашина жена… Отделение Исполняющего Обязанности Всевышнего. Нарочно не придумаешь. Закроют скоро это отделение… Перепрофилируют… То чью-то бабушку — сюда, то чьего-то дядюшку — на лито-трипсию вне очереди «по бюджету». Ну и так далее. У второй жены хозяина Татьяна Георгиевна роды принимала. Впрочем, как и у первой. Только когда ресторатору была актуальна первая жена — Мальцева ещё ординатором числилась. А когда вторая — так уже заведующей стала. Всё течёт, всё меняется, кто-то стареет, кто-то сплывает, а кто-то — становится. Диалектика… И только женщины беременеют и рожают. Беременеют и рожают. Кто от большой любви, кто — по большой нужде. О какой такой безусловной любви говорила Евсеева? Нет её, этой безусловности. Даже в любви. Нет-нет, возможно, эта Евсеева и будет любить своих Валентинок безо-глядно. Но вряд ли — безусловно.
