Марияна стойко держит свой живот в офисе, где она не просто беременная, но и вынуждена скрывать это. Владелец компании напротив, красивый и богатый мужчина, интересуется ее планами — не исключительно финансовым потенциалом. А она остается непреклонной в своем решении родить для его сына. Умная атмосфера игры слов и противостояния нарастает....
Божечки, они нас сейчас и распишут! Хотя сама виновата…
- Папа, ну что мы, без связей не поженимся? Дайте Марьяне прийти в себя.
Саша спокоен как танк, обычное дело.
- Праздник можно сделать и позже, - вклинивается моя мама.
Я, тем временем, сажусь на диван рядом с отцом своей малышки. Горский просовывает руку к моей спине, вот она уже обнимает меня за талию. По-моему, ему нужно было стать актером, а не программистом. Так вживается в роль! Меня же кидает то в жар, то в холод.
- Ладно, поговорим потом об этом, пап, - выдает он.
Мне хочется ущипнуть его за бедро. Но я обездвижена его теплом и поглаживаниями. Черт, хочу отключить мозг и представить, что мы реально на днях поженимся. Расслабиться, прижаться к мужчине. Он сделал сегодняшний день невероятно счастливым. Я и правда обмякаю в его руках.
Внезапно дом наполняет трель звонка.
- Кажется, привезли обед, - выдыхает Горский.
Я ёжусь, сейчас меня отпустят. Встречаемся с Сашей глазами на несколько секунд. Как будто каждый хочет понять, что сейчас было.
- Наконец, закусим, - голос бабушки возвращает нас на землю.
Все проголодались, так что разговоры за столом идут мало и на простые житейские темы. Я обедаю тем, что можно, и снова поднимаюсь к малышке. Нужно дать ей грудь. Устраиваюсь с ней на кровати и слышу легкий стук в дверь. Даже не знаю, что ответить, но раздается голос.
- Марья, это Мария Константиновна.
Ух, бабушка меня пугает.
- Входите, - все же разрешаю ей зайти, - только я должна кормить Ками.
- Если я тебя не смущаю, войду на пару слов.
- Нет, - жму плечами, я реально не вру.
- Ну и хорошо, это дело я видела много раз в своей жизни.
Наша с Камиллой новая спальня очень просторная. Окно напротив входа, вдоль стены слева уместились кроватка дочки, моя кровать изголовьем к стене, а в углу белый диванчик. На него и присаживается пожилая женщина. Она не смотрит в упор, а тон ее вроде бы мягкий. Но я все равно чуток напрягаюсь.
- Не думай, что я против тебя, Марьяна, - начинает Мария Константиновна.
Ух, я даже толком не понимаю, как даю малышке грудь.
- Ты мне очень нравишься, - ошарашивает она, - я мало кому так говорю. Ваш приезд к моему сыну показался мне странным. Но теперь я вижу, вы очень по сердцу друг другу. Саша всегда был добрым мальчишкой, но чтобы он с таким терпением суетился вокруг кого-то… И ты, и дочка в самом сердце моего внука.
Ками причмокивает, я кусаю губы. Горский и правда проделал большую работу, хоть и признался – ему помогала София.
