В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
"Секрет Ведьмы - Татьяна Серганова
Глава первая. Трудная ночь
— Ты… — прохрипела старушка, страшно вращая глазами.
Кровь в её горле клекотала и булькала, мешая говорить.
— Женщина, — лихорадочно забормотала я, судорожно сглотнув. — Успокойтесь. Вы должны молчать.
Впервые за двадцать пять лет своей жизни я оказалась в ситуации, когда не знала, что делать, и была совершенно бессильна.
Платок под моими руками уже набух от крови, которую я вот уже пять минут старательно пыталась остановить. Никогда не думала, что она на самом деле такая липкая и горячая.
— Слу…шай, — вновь произнесла она и закашлялась.
Кровь окрасила её рот, зубы и десны в красный цвет, делая похожей на вампира из фильмов ужаса.
— Скорая уже едет и скоро будет здесь. Надо только дождаться, — перебила её я.
«И не умереть на моих руках», — добавила мысленно и вздрогнула от холодного ветерка, который прошелся вдоль позвоночника, вызывая небольшой озноб.
Нет, ей точно не стоит умирать вот так, только не когда я рядом. Потому что это будет жутко и страшно.
Честно говоря, ситуация была странная и сама старушка необычная.
Потому что бабулей её можно было назвать с большой натяжкой. Видно было, что она хорошо следила за собой, может, даже пластику делала, потому что кожа на лице была нереальной и неправильно гладкой, лишенная даже мимических морщин.
И за что её пытались убить? Не ради ограбления. Массивные перстни, украшающие старческие пальцы, которые болезненно впились мне в плечо, никуда не делись.
Можно было предположить, что я своим неожиданным появлением спугнула убийцу и он сбежал, не успев сорвать драгоценности.
Сказать было сложно. Хотя бы потому что никого в переулке, когда шла, я не видела. И умирающая женщина с рваной раной на груди просто появилась ниоткуда, упав мне под ноги.
— Ты, — снова побулькала она, хватаясь за медальон, который висел на груди и выпал из разреза.
Бредит бабушка. И вообще можно подумать, что она целенаправленно мешает мне спасти её жизнь. Дергается, разговаривает, не лежит на месте.
— Прими его.
— Что? — я подняла голову, пытаясь сфокусировать на ней свой взгляд.
В переулке было темно, лишь одинокий фонарь тускло горел в метрах трёх дальше.
— Прими!
«Чего принять-то?»
— Прошу тебя, — взмолилась женщина и страшно захрипела.
Ой, мамочки. Только этого не хватало.
