И лишь миг назад ты исчезаешь из поля зрения окружающих, словно вымерший вид – и вот тебе жизнь вновь, но какая-то невообразимая сила заставляет тебя воскреснуть. Новыми ощущениями и мыслями, несмотря на потерю многих способностей.
Варила. Кашу? – В маме явно пропадает актриса.
Только к её намёкам, что её дочь останется незамужней, потому что даже яичницу не умеет жарить, и любой мужик со мной быстро протянет ноги, я уже привыкла.
– Да, – отвечаю, игнорируя мамин сарказм. – Её даже Юлька ела.
А если честно, то я ужасно рада, что мама начинает «возвращаться» в себя. Так что, пусть смеётся, называя меня неумехой, сколько угодно. Это намного лучше, чем пустой, бессмысленный взгляд, обращённый в никуда.
– Бедная Юлька! Но ты мне зубы не заговаривай.
И мне пришлось рассказать маме об Алексее и о том, что я, вроде как, устроилась на работу. Слушать молча у мамы не получилось. Она всегда принимала близко к сердцу даже боль совершенно незнакомого человека, а тут сосед.
– Так может не стоило его оставлять одного?
– Мам, я не знаю. Но мне кажется, он не в восторге от моего присутствия. Пусть немного «отдохнёт» от меня.
Почему-то я боялась как раз обратной реакции, что мама будет категорически против, но оказалось всё наоборот.
Глава 7
Будильник я завела на семь часов, но вместо него меня будит мама. Посмотрев время на телефоне, я ужасаюсь: пять тридцать!
– Мама, – стону я, падая обратно на подушку.
Видимо она привыкла у тёти Риты вставать с петухами, но я-то тут при чём? Хотя я уверена, что даже петухи в это время спят!
– Вставай! Нечего валяться! Вдруг там Алексею надо что. Я вот тут сала кусочек небольшой привезла, Рита положила. Так ты хоть ему отнеси.
– М-м? – я всё ещё пытаюсь урвать несколько минут сна, обнимая подушку.
– Ты не будешь против, если я опять уеду? Так, по-хорошему то, и здесь надо, но я Рите обещала уже… Неудобно будет.
– Не-а, – шепчу сонно, не совсем понимая, что она пообещала, но смекаю, что будить меня тогда будет некому.
– Надя! – звучит очень громко, и я резко поднимаю голову.
– Что? – таращу на маму глаза.
– Вставай! – командует безжалостная родительница.
– Я встала, – заявляю гордо.
– Ты даже не слышала, что я тебе говорила!
– Мам, я всё слышала: ты – в деревню, сало – Алексею. Правда я умница? – На всякий случай проверяю в уме, правильно ли я назвала, а-то мало ли…
– Умница, – подтверждает мама. – Надюш, я вот что вспомнила. Помнишь, когда у папы болела голова, он минуту давил стержнем на подушечку среднего пальца.
– Ну? – Я, конечно, умница, но понять к чему это сейчас, пока не могу.
