И лишь миг назад ты исчезаешь из поля зрения окружающих, словно вымерший вид – и вот тебе жизнь вновь, но какая-то невообразимая сила заставляет тебя воскреснуть. Новыми ощущениями и мыслями, несмотря на потерю многих способностей.
– Не подумал, – виновато вздыхает и режет сало тонкими пластинками.
Ставлю перед мужчинами тарелки с мясом.
– А ты? – хмурится Владимир.
– Пока ты здесь, я выйду с Вальтером.
На самом деле я просто не хочу смущать Алексея, когда он ест.
* * *"
"Следующие дни похожи друг на друга как близнецы. Прогулка с Вальтером, плотный завтрак, ванна, к которой нам с Алексеем обоим пришлось привыкнуть, сеансы с Михаилом, небольшой отдых, ужин и вечерний массаж головы, который я делаю уже сама.
Всё это время я тщетно пытаюсь разработать Лёшину правую руку: сгибаю, разгибаю, с постоянным усердием сжимаю в кулак и растираю пальцы, не забывая про точечную терапию, естественно после одобрения Миши. Засекаю на секундомере время, давлю ровно одну минуту на каждую подушечку пальца стержнем шариковой ручки. Но Лёша никак не реагирует. Совсем. А ведь это больно! Я вижу, что после нажатия остаётся след, и словно чувствую боль за него.
Совершенно не замечаю, как предательская слеза медленно катится по моей щеке. Осторожно касаясь, Лёша стирает здоровой рукой мокрую дорожку. Мне часто приходится дотрагиваться до него, но наоборот происходит впервые. Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Глубоким и таким выразительным. Щекой, где касаются его пальцы, ощущаю тепло.
– Ты совсем ничего не чувствуешь?
Алексей качает головой.
Сглатываю ком, застрявший в горле, и хочу отвернуться, чтобы Лёша не увидел слёз, стоящих в моих глазах.
– Это больно. Очень больно, – объясняю ему своё состояние.
Алексей опускает руку и подставляет её мне.
– На эту?
Кивок.
– Также минуту?
Ещё кивок.
Вздыхаю и ставлю стержень на середину подушечки среднего пальца. Нажимаю. Вижу, как у него расширяются зрачки, Алексей сжимает губы, шумно и глубоко дышит. И лишь к концу минуты его дыхание выравнивается.
– Прости, – шепчу еле слышно, когда убираю ручку.
Нет. Алексей подаёт указательный палец.
– Опять?
Да.
– Лёш…
Да. Снова кивает.
– Хорошо.
И мне приходится причинять ему боль, которую я чуть ли не сама ощущаю, но Алексей каждый раз подставляет и здоровую руку.
Денег, которые перевёл мне Володя, хватило только на десять сеансов массажа. Этого мало. Тем более, что уже заметны сдвиги: Алексей намного меньше волочит ногу. Безжизненной остаётся только рука, и пока нет никакого прогресса с речью.
