И лишь миг назад ты исчезаешь из поля зрения окружающих, словно вымерший вид – и вот тебе жизнь вновь, но какая-то невообразимая сила заставляет тебя воскреснуть. Новыми ощущениями и мыслями, несмотря на потерю многих способностей.
– Девушка, нам необходимо…
– Мне плевать, что там вам необходимо. Он никуда не поедет, – отвечаю, как можно твёрже.
– Вы понимаете, что потом может снова не быть места, – объясняет один, тогда как второй решает просто меня передвинуть, но натыкается на Вальтера, сидящего в коридоре.
Замечаю сомнения медработника. Правильно! Бойся.
– Уходите. Иначе я дам команду собаке. – Мои губы предательски дрожат, но Вальтер предупредительно рычит, и этого оказывается достаточно."
"– Ладно, ладно, – волонтёр ставит руки в защитном жесте.
Захлопываю дверь, вырываю у него папку и размашистым почерком пишу отказ от услуг.
Я видела, кто написал заявление. Долгина Марина Викторовна. И прекрасно понимаю, на что пришлось пойти жене Алексея, чтобы пристроить своего мужа в дом инвалидов, не имея на руках ни справки об инвалидности, ни заключения врачей о его недееспособности. Я почему-то уверена, что Марина даже не пыталась их оформить, а просто решила избавиться от мужа, ставшего беспомощным, с глаз долой.
Мне нужно время прийти в себя, чтобы Алексей не видел меня такой, и я пытаюсь справиться с эмоциями. Именно в таком виде меня и застаёт Владимир.
– Надя?! – Вздрагиваю от его громкого окрика.
Он рывком поднимает меня на ноги, а я никак не могу успокоиться.
– Почему ты здесь? Что с Лёшей?! – пытается он узнать причину моих слёз.
Я не могу произнести ни слова, лишь молча качаю головой.
– Ты захлопнула дверь?
Снова качаю головой и пытаюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться.
– Надя, пожалуйста, – умоляет меня Владимир, – скажи, что случилось?
– Она… Она оформила его в дом инвалидов… – выдавливаю из себя.
– Кто?
– Марина…
– Она была здесь?
– Нет. Приезжали из дома инвалидов и хотели его забрать… Я не пустила… И соседку не пустила.
– Какую ещё соседку? – хмурится Вова.
– Она живёт этажом ниже. Её Марина попросила присмотреть за Лёшей, а та, пока деньги не кончились, не протрезвела.
– Господи, Надя! – Володя прижимает мою голову к груди, а я даю волю слезам. – Ну, всё. Всё. Не плачь. Никому мы его не отдадим. Ты забрала заявление?
– Нет. Я написала отказ.
– А адрес?
– Я не посмотрела, – признаюсь, только сейчас понимая свою оплошность.
– Ладно. Найти не проблема. Ключ есть? Ты замёрзла, дрожишь вся.
Только дрожу я не от холода – меня просто трясёт.
– Угу.
