В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
Я тряхнула головой, отгоняя нехорошие мысли, и в такт музыке влилась в партию.
Медленное вступление. Вокруг тишина, только плавная тягучая мелодия и стук пуант о покрытие.
Сосредоточенно двигалась, ничего вокруг не замечая, следя лишь за разметкой и музыкой. Вот я оббежала сцену, делая широкий круг, снова плавные печальные движения.
Жете. Ещё жете.
Наконец финальная серия туров.
Предвкушая триумфальную точку, отдалась музыке и танцу, двинулась к краю разметки в цепочке поворотов, и тут…
Неосторожно приблизившись к одной из кулис, я почувствовала движение воздуха и сразу – рывок.
Подобравшись, я вскочила и докрутила туры. Но впечатление, разумеется, было уже безнадёжно испорчено.
– Поздравляю, Галь, – тем же приторным голоском протянула Ксюша, и к ней присоединился нестройных хор других голосов.
– Тихо! – недовольно бросил балетмейстер. – Рановато тебе, Эльтова, пожалуй… Хотя я ещё подумаю.
Последняя фраза вызвала в рядах труппы недовольное гудение, но вслух никто не высказался. Я же внимательно всматривалась в лица, стараясь понять, кто меня толкнул. Выходило, что кто угодно мог.
– Ну молодец, Ирочка, – дождавшись, пока балетмейстер отвлечётся на кого-то из парней, ехидно бросила Галя, – всего своим трудом добилась.
«Да если бы не я, тебя бы прожектором…» – едва не сорвалась с языка ответная реплика, но я вовремя осеклась.
– Ты на что-то намекаешь? – холодно вежливо процедила я взамен.
– Ну что ты, нет, конечно, – хмыкнула Гончарова и удалилась, обдав меня волной тяжёлых духов.
Ну и где сейчас та милая веселая девушка, которая еще недавно беспокоилась о том, как я добралась до дома? Или, может, это она меня и толкнула? Устраняла конкурентку?
Сейчас, кажется, я не удивилась бы уже ничему.
Когда репетиция закончилась, я нарочно задержалась дольше всех, чтобы теперь одной стоять под струями воды в душевой, расположенной в раздевалке.
И теперь остервенело шоркала себя мочалкой. Обычно я никогда сильно не намыливалась, и уж тем более не натиралась, когда мылась на работе. Главным было просто смыть усталость после длинных скачек на сцене, да вернуть себе немного сил и энергии.
Но сейчас я изо всех сил терла кожу, несмотря на то, что та уже покраснела. Мне просто физически нужно было избавиться от всех слов, что я слышала сегодня в свой адрес, от всех косых взглядов.
