В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
– Мне он даже не нравится. Я просто хотела получить роль Феи Драже в «Щелкунчике»…
Я прикусила губу, вспоминая, как встретила Германа в репетиционном зале. Когда это было? Кажется, как раз в то время, о котором говорит Света.
«Я вчера разговаривал с Владимиром. Он сказал, что хотел поставить тебя на роль Феи Драже в «Щелкунчике», но на последних репетициях у тебя был отвратительный батман».
Тогда я залепила ему смачную пощечину и заявила, что не одна из тех девиц, что готовы запрыгнуть к нему в койку ради денег.
«Конечно, не одна из них.
"– …Прости, что сразу тебе не сказала, – вытирая крупные слезы, прошептала подруга. – Просто я ж помню, как мы с тобой всегда презрительно говорили о тех, кто с ним связывался. Я боялась… что ты и меня начнешь презирать после этого. Хотя, как видишь, не очень-то мне и помогло. Раз Владимир Витальевич меня увольнять все равно собрался.
Я шумно вздохнула и покачала головой.
– Да я и сама хороша.
Как же все это… неправильно. Какая же я дурочка! Растаяла от банального массажа и элементарных проявлений заботы.
– Ты не сердишься, да? – с надеждой спросила Светка, часто-часто моргая, чтобы сдержать новый поток слез.
Что мне оставалось?
– А с Антоном как познакомились? – не то чтобы мне было интересно. Спросила, скорее, чтобы сказать хоть что-нибудь.
– Это все то разовое свидание с Нагицким, – скривившись, выдавила из себя она, мучительно краснея. – Я-то думала, меня хоть в кафе сводят. А он просто отвез к себе домой. Сделал дело… и на такси отправил. Вот только этот… Антон, да? … кофе и предложил, пока я такси ждала.
– Не рассказывай, – слушать все эти подробности было больно даже физически. Я повернулась к стоящему невдалеке работнику Германа. – Я в раздевалку, переоденусь. Вы тут подождете?
По лицу парня было заметно, что в его голове приказ «Не выпускать из поля зрения» начал борьбу с природной стеснительностью и пониманием, что в женскую раздевалку ему не попасть.
– Идем, – на этот раз уже я потянула Светку за собой.
Но хуже всего было то, что теперь осуждение и поведение Ксюши, Галки и остальных не казалось мне таким уж вопиющим. А ведь еще и Владимир Витальевич масла в огонь подлил.
Но стоило выйти в коридорчик, подруга хлопнула себя по лбу.
