Сергей Алексеев Рой изучает характер собак на пасеках, наблюдая за их поведением и инстинктами. Между человеком и животными существует негласное соглашение, которое может быть нарушено в условиях суровой природы. Интрига развивается вокруг отношений между человеком, собаками и дикой природой.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Рой» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Сергей Алексеев Рой изучает характер собак на пасеках, наблюдая за их поведением и инстинктами. Между человеком и животными существует негласное соглашение, которое может быть нарушено в условиях суровой природы. Интрига развивается вокруг отношений между человеком, собаками и дикой природой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сергей Алексеев Рой изучает характер собак на пасеках, наблюдая за их поведением и инстинктами. Между человеком и животными существует негласное соглашение, которое может быть нарушено в условиях суровой природы. Интрига развивается вокруг отношений между человеком, собаками и дикой природой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Он тебе дурную кровь выпустил!
Отец торопливо порылся на полке в шкафу, достал бинт и йод, стиснув зубы, начал перевязывать руку Ионы. Рана была небольшая, но глубокая, у самого запястья.
— Успокоился? — бинтуя руку сыну, спросил отец. — Эх ты, большачок…
Иона сопел, прикусив губу и согнув багровую шею. На лице выступил пот. Сергей вернулся с улицы, взглянул на руку брата через плечо отца, поморщился.
— Здорово?
— Я твою зверюку застрелю! — пообещал Иона.
— Живу и всю жизнь привыкнуть не могу, — вдруг сказал отец. — Что за народ? Что с нами творится? Все у нас до первой крови. Все, пока кровь не прольется…
Иона молчал и по-прежнему пыхтел, вытирая ладонью обильный пот. Отец перевязал ему руку, отстриг ножницами кончики бинта.
— До свадьбы заживет… Давайте теперь сядем рядком да поговорим ладком… Ой, ребята, не знаю. Как вы приживетесь, если с ходу все рушить начали?
— Батя! Батя! — с порога закричал Артюша. — Выйди на улицу!
— Что там еще? — всполошился Заварзин.
— Да это не собака — оборотень! Погляди! На веревке сидит, а что делает-то! Что делает!
— Ладно, если оборотень — пускай на веревке сидит, — сказал отец. — Оборачиваться не будет. Зови Алексей Семеныча.
— Дак он дома, — улыбнулся Артюша. — Чего звать?
— Ты что? Нет его дома! — Заварзин пошел к двери. — Не приходил.
— На бревнышках… Он на бревнышках сидел… — Артюша попятился. — Я думал, домой пошел…
Второпях, словно предчувствуя беду, все вышли на улицу, встали, озираясь по сторонам. В небе уже проступили звезды, а земля была черная, непроглядная даже в синих майских сумерках.
— Семеныч! — крикнул отец.
Эхо кувыркнулось в голом сухостойнике и пропало вдали.
Потом они кричали еще, в потемках облазили всю пасеку вплоть до минполосы, всматривались, не мелькнет ли где огонек фонаря, но черная гарь казалась мертвой и безжизненной.
— Вот так, хорошо начали, нечего сказать, — проворчал отец и стал заводить свою «Волгу». — Сразу видно, на родину вернулись…
Он вырулил со двора и поехал в сторону Стремянки, не включая фар: наверное, для того, чтобы не проглядеть, чтобы вовремя заметить огонек фонаря старца Алешки…
Еще битый час братья Заварзины вместе с Артюшей бродили вокруг пасеки, заглядывая в старые малинники, ямы и завалы. Тимофей сходил к шелкопрядникам, расстрелял там барабан патронов, словно бичом простегивая тихое ночное пространство, однако старец как сквозь землю провалился. Не возвращался и отец. Его машина долго гудела и сигналила в черных гарях, пока не пропал последний звук.
Наказанный короткой привязью, Джим скулил и пробовал грызть веревку.
Потом все собрались в избе и сидели молча, поглядывая на застывший клин огня керосиновой лампы. Иона, прижав руку к груди, тетешкал ее и все еще потел.
