В Рое новенькие лайки проявляют необычную храбрость и азарт. Кто бы мог подумать, что молодые псы будут трусливыми! Но здесь известно: за порванную собаку можно отомстить смертельным образом. Пса могут расстрелять или оставить на воле – какое-то хитрое и страшное мщение неизвестного автора готово ждать каждого нового приезжего посетителя....
Заварзин молча взял с ее рук девчушку. Та с любопытством выглядывала из ватного одеяла и ворочалась, стараясь высвободить ручку.
— Что ты ее завернула-то эдак? — сердито спросил Заварзин. — Не зима же… Ну-ко, давай ручки вытащим! Вот так!
Девочка взмахнула вольной рукой и немедленно засунула свои пальчики в рот Заварзину. Старшие девчонки окружили их, наделали из пальцев «коз» и стали «бодать» последыша. Дарьюшка прикосолапила к Заварзину и осторожно пропихнула головку под его руку…
Соседи провожали их тихо; сватья прощалась с оглядкой и шептала, предупреждала своих подружек, чтобы не плакали.
— Не любит он, уж молчите…
— Ишь, сам хоть бы слезинку уронил и другим не дает, — ворчали старушки. — Крепкосердый, должно быть, сват-то у тебя… Ой, достанется тебе, девка.
— Дак теперь жизнь такая у меня, — косясь на Заварзина, шептала сватья, но из-за глухости — громко. — Раз горе такое — как скажет. Ведь без него-то как? Эдакая орава… Сами-то упокоились, а нас мучиться оставили.
Заварзин не выдержал: похоже, назревал всеобщий рев.
— Ну все, хватит! — приказал он. — Садись в машину!
Сватья расцеловалась со старушками и потрусила к «Волге».
В это время подъехал Сергей. Детей рассадили в две легковушки, меньших обложили подушками, чтобы не бултыхало на разбитой дороге, но тут заволновалась старшенькая:
— Ой, а рассаду-то, рассаду! Ведь уж взошла хорошо и большая…
— Некуда рассаду, — вздохнул Заварзин. — Да и темно уже…
— Мама посеяла, — тихо сказала старшенькая.
— Пойдем, где она? — Василий Тимофеевич покружился по двору, нашел ящик. — Раз мама сеяла — пускай растет.
Они стащили половики с парника, завернули пленку и стали копать рассаду. Одного ящика не хватило даже на капусту, а еще двести корней помидоров… Заварзин вернулся во двор и увидел возле ворот красный «Москвич». Катя Белошвейка уговаривала Сергея пересадить к ней в машину двух детей.
— Нам не тесно, — сказал Заварзин. — Уезжай, Катерина. Я тебя не просил помогать, уезжай.
Ребятишки таращились на них, и сквозь задние стекла белели их настороженные лица.
— Дождешься от тебя, — Катерина блеснула глазами. — Ты с ума сошел, Василий. Ты детей взял, а за ними уход…
— Все! — отрезал он. — Это мои дети, управлюсь!
Прихватил пару ящиков и направился было в огород, но вернулся, опустил голову.
— Если можешь, увези рассаду… Валя сеяла, пропадет.
— И за это спасибо, — бросила она и взяла из его рук ящики. — Хоть рассаду доверил.
