В Рое новенькие лайки проявляют необычную храбрость и азарт. Кто бы мог подумать, что молодые псы будут трусливыми! Но здесь известно: за порванную собаку можно отомстить смертельным образом. Пса могут расстрелять или оставить на воле – какое-то хитрое и страшное мщение неизвестного автора готово ждать каждого нового приезжего посетителя....
Это здесь было то самое поле в двадцать гектаров, на котором овес ушел под снег. Это здесь вся Стремянка от мала до велика по щиколотку бродила в раскисшей земле и руками срывала колосья…
Дорога то уводила Иону в поля, то выходила на самый берег, и он незаметно для себя привык к бегу, к ночному сумрачному лесу и кустарникам по обе стороны. Он забыл о холоде, потому что разогрелся уже до пота, и лишь мокрые, деревянно шуршащие на ходу брюки напоминали о всем происшедшем. Наверное, он так бежал бы и еще, пока не кончится дорога, однако в очередной раз, когда колеи вплотную приблизились к реке, вдруг увидел на другой стороне огни, много огней.
Иона точно знал, что выше по реке километров на двадцать нет ни одной живой деревни. А тут светилось целое село — фонари на столбах, какие-то прожекторы и окна. Ожгла мысль, что он заблудился и ноги привели черт-те куда. Не мог же он пробежать двадцать километров.
Дальше он двинулся шагом, разглядывая дорогу и реку.
Ниже всех огней, у самой воды, он увидел костер: красноватое пламя маялось под ночным бризом и отражалось в реке. «Там же люди! — осенило его. — Раз костер горит…»
— Эй, кто-нибудь! Люди! — крикнул он.
Голос на реке показался громким и звучным. Кто-то ходил у костра — свет его на миг заслонился.
— Дайте лодку! Перевезите!
— Кто там? — спросил невидимый человек.
— Да я это, я! — обрадовался Иона. — Заблудился!
Он ждал затаив дыхание. На той стороне брякнула цепь и через минуту заскрипели уключины.
— Навезли вас, бичей, — ворчал человек в лодке. — Нажретесь и дурью маетесь по ночам… Хозяева, в бога мать… Как щенят бы вас, камень на шею…
Иона дрожал от радости, как недавно от озноба.
— Это какая деревня? — спросил он. — Как называется?
— Во, — выругался мужик. — Ты откуда такой? С Запани, что ли?
— Я из Стремянки! — закричал Иона, хотя лодка уже была рядом. — Из Стремянки я!
Расставив руки, он подождал лодку, вцепился в ее нос и неловко полез через борт.
— Опрокинешь! — прикрикнул мужик. — А чей ты, из Стремянки?
— Заварзин, — сказал Иона. — Василия сын…
— Какой Заварзин? — оживился мужик и перестал грести.
