В Рое новенькие лайки проявляют необычную храбрость и азарт. Кто бы мог подумать, что молодые псы будут трусливыми! Но здесь известно: за порванную собаку можно отомстить смертельным образом. Пса могут расстрелять или оставить на воле – какое-то хитрое и страшное мщение неизвестного автора готово ждать каждого нового приезжего посетителя....
Вслух никогда не говорил, но про себя знал: возьми деньги, и обязательно придется заехать.
Еще одна осень, а в российскую Стремянку опять не попал… Минуло полчаса. Гость вышел из подъезда, побродил взад-вперед и снова исчез за дверью. Сергею померещилось что-то знакомое в его фигуре, а это лишь усилило нежелание встречаться. Потом он задремал, кутаясь в плащ; в доме уже гасли огни. Ему показалось, что он спал долго, вскочил, осторожно вошел в подъезд. Кто-то повыключал на площадках свет, и только на четвертом горела лампочка.
— Серега?! В душу твою… Чего ты от меня бегаешь? Во, фрукт! Я его четвертый час жду!
— Да я не от тебя прячусь, Иона, — засмеялся Сергей.
— Тебя обложишь, как раз, — хмуро пробубнил Иона."
"Сергей открыл дверь, впустил брата. Тот прошел в комнату и сел на диван, не снимая куртки.
— Знаешь, Серега, — сказал он. — Я вот что тебе скажу… Кстати, а где твоя баба?
— В Новосибирске, у родителей, — бросил Сергей. — Ты есть сильно хочешь?
Иона поморщился. Старший из братьев Заварзиных ростом был под два метра, в ширину — дверной проем заслонял, и когда нажил брюшко, нагулял шею, чуть сгорбился, стал тяжелым, медведеподобным.
— Гони-ка ее к чертовой матери! — вдруг бухнул Иона. — Под зад мешалкой!
— Кого? — спросил Сергей и отметил, что брат чем-то расстроен.
— А бабу свою! Уехала, вот и пускай там живет!
— Ты разошелся, так теперь всем за тобой? — усмехнулся Сергей.
— Ты про мою не говори, — отрезал брат. — Моя хоть и того была… Зато чистоплотная.
— Я тут сам… запустил, — помялся Сергей. — Руки не доходят… Когда жена дома, бывает уютно…
— Ну-ну… Защищаешь? — брата что-то задело, наверное, своя неустроенная жизнь.
