В Рое новенькие лайки проявляют необычную храбрость и азарт. Кто бы мог подумать, что молодые псы будут трусливыми! Но здесь известно: за порванную собаку можно отомстить смертельным образом. Пса могут расстрелять или оставить на воле – какое-то хитрое и страшное мщение неизвестного автора готово ждать каждого нового приезжего посетителя....
Заварзин сел на пустой ящик, свесил руки между колен.
— Не горюй, не горюй! — приободрил Барма. — Только слово скажи — мои ребята так уработают…
— Ничего я не хочу… Сыновья не едут. Тимка частенько заскакивал, и того нет.
— Тимка браконьеров, браконьеров душит, — захохотал Барма. — Правда — нет: его баба шестого родила?
— Родила, — вздохнул Василий Тимофеевич. — Съездил познакомился. Понянчиться хотел, да тут пасека, ребятишки эти…
— Опять девка?
— Девка…
Барма захохотал еще громче. С чердака высунулся Артюша.
— Семеныч, а ты мне ружье обещался купить! — напомнил он.
— Ружье-то? Куплю, куплю, — посулил Барма. — Я те хошь ружье, хошь автомат куплю.
— Автоматы не продаются, — сказал Артюша. — Мне ружье надо, оборотня стрелять.
— Какого калибра тебе?
— Чтоб пуговка лезла! — обрадовался Артюша, соскочил с чердака. — На вот, для мерки! Примерь и покупай!
Он подал Барме пуговицу. Тот спрятал ее в карман. Заварзин исподтишка показал ему кулак.
— Чего, чего ты? Пускай парень тешится. Хоть ружье будет… Вы оба тут сидите, морды порасквасили.
— Видал я, — отмахнулся Заварзин. — У Вежина смотрел.
— Дак у меня кино, кино! — Он наклонился к Заварзину: — Баб голых показывают! Голых-голых! В чем мама родила!.. И это самое…
— Батя! — вскочил Артюша. — Поехали, глянем? Баб голых?
— Женишься — и посмотришь, — буркнул Заварзин. — На живую…
Артюша поскучнел. Барма засобирался, попросил Артюшу крутнуть рукоятку.
— А я теперь каждый день, каждый день гляжу. Шшикотно! Баба моя орет: утоплю, утоплю! Тась-Тась, грю, не топи. Ребятам скажу, про голых мужиков кино привезут!
Он засмеялся и поехал и на ходу, оборачиваясь, все еще что-то рассказывал и хохотал. Машина виляла по проселку, прыгала на валежнике и дребезжала, как немазаная телега.
Заварзин посидел возле ворот, и ему стало еще печальней.
«А к Вежину-то сыновья наверняка приехали, — ревниво подумал он.
"И, вспомнив о сыновьях Вежина, которые каждое лето приезжали на два месяца, Заварзин тут же вспомнил Сергея. Тоже ведь ученый, преподавателем работает, и отпуск у него двухмесячный, а не едет. Хоть бы на недельку завернул… И вдруг застучалась обидчивая мыслишка: небось когда кооперативные квартиры двум старшим строил, а потом всем трем по машине справил, — нужен был батя.
