Врач Аркадий Егорович в своей клинике внезапно выдает печальный диагноз одному из пациентов – Артему, который страдает от деградации зрения. Однако его тихий голос неожиданно вызывает надежду: ухудшений нет и есть шанс на улучшение. Но что ждет Артема дальше? Врач открывает тайны своей клиники в этой истории, где любовь и сомнения взращивают непредсказуемую атмосферу надежды и тревоги....
Опираясь на корявое подобие костылей (ему едва ногу не перерубило), он, играя желваками, смотрел в гостиную.
— Как он? — коротко спросил Аринэль, подойдя к нему.
— Левой руки… — Грег запнулся. — Ее нет. В живот. И в грудь, почти в сердце.
Аринэль лишь скрипнул зубами. И тут, резко, словно привидение, в коридор выглянул целитель. Выглядел мужчина неважно. Всклокоченные волосы, стоящие колтуном, какие-то дикие глаза и выражение на лице, будто он только что приносил людей в жертву.
— Пошли, помощь нужна, — без предисловий бросил он Аринэлю.
Парень вошел в гостиную. Здесь он увидел мама Саятану, причем ее левая нога была привязана к обломанному древку копья. Женщина лежала на полу и была то ли без сознания, то ли спала. Но по крайней мере, грудь ее вздымалась медленно и размеренно. Здесь же был и Хаймар, который кривой жердью, на которую натянули балахон, сидел у стены, под окном, свесив голову и безвольно уронив руки на пол.
— Сейчас я буду его вытаскивать, — прохрипел мастер Цевитос. — Умеешь энергию передавать?
— В теории, — сухо ответил Аринэль.
— Это просто, — целитель подошел к отцу, лежащему на столе.
На том самом изящном бокальном столике, когда-то белого цвета. Лицо барона было белым… в том месте, где не залито кровью. Рядом со столом валялись побитые доспехи и срезанная одежда. Рана на животе уже заимела неровный багровый рубец, который пересекал плоский живот Тайфола неровной косой линией.
— Сосредоточь магию в ладонях, — продолжал Цевитос. — Дальше я сам заберу.
— Понял, — кивнул Аринэль.
— Тогда вперед, время не ждет, — целитель положил руки возле раны на груди.
* * *Когда Аринэль вновь, который уже раз за этот проклятый день, вынырнул из бездны беспамятства, то обнаружил себя лежащим в объятиях. Его щека касалась груди, женской, конечно. И естественно заботой его окружила Цеси. При этом девушка сама уснула и ее личико даже во сне оставалось напряженным. Аринэль, чуть откинув голову, несколько мгновений смотрел на девушку.
Воины, они сражались с врагом. Они стояли на его пути… Запакованные в железо, держа в руках оружие.
Кстати, спали они на полу в трапезной. И не одни. Народ лежал тут не то чтобы густо, но много. В основном воины, многие из которых были все еще в доспехах, причем у всех одежда была в крови. Видать это были излеченные.
Дверь резко распахнулась, как от пинка.
